Помимо спасения своей популярности и обеспечения за собой выдающегося положения в новом правительстве, лорд Пальмерстон своим уходом в теперешний критический момент оказывает прямую услугу России. Русская дипломатия давно уже насмехалась над неповоротливостью коалиционного министерства, Бонапарту всегда казались подозрительными его симпатии к Кобургам и Орлеанскому дому, и даже в Константинополе начинают понимать его предательскую, трусливую слабость; теперь же оно потеряет и то незначительное влияние в руководящих международных кругах, которым, возможно, оно пока еще пользовалось. Правительство, лишенное единства и популярности, не пользующееся доверием друзей и уважением врагов, правительство, которое рассматривается как нечто чисто временное, находящееся накануне распада, и в самом существовании которого начинают сомневаться, — такое правительство меньше всего способно обеспечить Великобритании надлежащий удельный вес в концерте европейских держав. Уход лорда Пальмерстона сводит на нет роль коалиционного министерства, а вместе с ним и роль самой Англии во внешней политике, но никогда еще исчезновение Англии с политической арены, хотя бы и на одну или две недели, не имело столь большого значения для самодержца. Миролюбивые элементы взяли верх над воинственными в правящих кругах Великобритании. Так неизбежно будет истолкована отставка лорда Пальмерстона берлинским, парижским и венским дворами, и такое истолкование будет навязано и Дивану, уверенность которого в собственных силах и без того уже поколеблена последним русским успехом и который заседает под жерлами пушек соединенных эскадр.

Не следует забывать, что с тех пор как лорд Пальмерстон стал членом коалиционного министерства, связь его государственной деятельности с внешней политикой ограничилась его причастностью к нашумевшему делу с пороховым заговором и к откровенному использованию английской полиции для шпионской слежки за политическими эмигрантами, его речью, в которой он в шутливой форме изображал препятствия, чинимые Россией судоходству на Дунае, как вопрос, не заслуживающий внимания, и, наконец, торжественной речью при закрытии парламентской сессии, в которой он заверил палату общин, что в восточном кризисе правительство действовало безупречно и что депутаты могут разойтись со спокойным сердцем, ибо министры остаются на своих постах; при этом он ручался «за честность и добропорядочность русского императора».

Кроме перечисленных нами общих причин, лорд Пальмерстон имел еще одну особую причину удивить мир своим последним актом патриотического самопожертвования: его начали распознавать. Его престиж начинает меркнуть, его прошлая карьера становится известной публике. Если заблуждение английского народа не было еще поколеблено откровенным участием Пальмерстона в заговоре 2 декабря, приведшем к свержению Французской республики, и разыгранной им комедией с пороховым заговором, то отрезвляющим средством послужили разоблачения г-на Давида Уркарта, который основательно занялся его светлостью. В своей недавно опубликованной работе «Продвижение России», в своих статьях в английской прессе и, в особенности, в своих речах на антирусских митингах, проходивших по всему королевству, этот господин нанес политической репутации Пальмерстона удар, который приобретет еще большую силу в дальнейшем ходе истории. Наш собственный вклад в дело восстановления исторической справедливости также сыграл, на что мы совершенно не рассчитывали, определенную роль в формировании в Англии иного мнения относительно этого пронырливого и лукавого государственного деятеля. Совершенно неожиданно нам; стало известно из Лондона, что г-н Такер перепечатал тиражом в 50000 экземпляров и бесплатно распространил подробную статью, в которой два месяца тому назад мы показали истинное лицо его светлости и сорвали маску с его государственной деятельности[420]. Перемена в общественном мнении оказалась неблагоприятной для благородного лорда, и он очевидно думает спастись от грозящего обрушиться на него потока осуждений или отразить его посредством теперешнего coup {маневра. Ред.}. Мы предсказываем, что его ожидает неудача и что его затянувшаяся карьера государственного деятеля вскоре придет к своему бесславному и злосчастному концу.

Написано К. Марксом 16 декабря 1853 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 3965, 31 декабря 1853 г. в качестве передовой

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

Ф. ЭНГЕЛЬС

ХОД ТУРЕЦКОЙ ВОЙНЫ[421]