Читаем Том 9 полностью

Трудно не разгадать замыслы России относительно Сербии, Молдаво-Валахии и христианского населения Турции. Непосредственно вслед за своим официальным прибытием в Константинополь князь Меншиков потребовал смещения Гарашанина с поста сербского министра. Это желание было удовлетворено, несмотря на протест сербского синода. Г-н Гарашанин был одним из тех деятелей, которые выдвинулись благодаря восстанию 1842 г., благодаря тому национальному движению против русского влияния, которое привело к изгнанию правившего тогда в Сербии князя Михаила: последний и его семья были лишь простыми орудиями в руках России. В 1843 г. Россия потребовала себе права на вмешательство во внутренние дела Сербии. Не имея абсолютно никакого полномочия на это в силу какого-либо договора, она получила это полномочие от лорда Абердина, тогдашнего министра иностранных дел, объявившего, что «Россия имеет право толковать по своему разумению свои собственные договоры».

«Своим успехом в этом деле», — сказал г-н Лейард, — «Россия показала, что она является повелительницей Сербии и что она может воспрепятствовать любой национальности в ее борьбе за независимость».

Что касается Дунайских княжеств, то Россия прежде всего воспользовалась национальным движением 1848 г. в этих провинциях для того, чтобы побудить Порту изгнать оттуда всех сторонников либеральных и независимых взглядов. Затем она заставила султана подписать договор в Балта-Лимане, который устанавливал право России на вмешательство во все внутренние дела княжеств, «и их теперешняя оккупация доказала, что Молдавия и Валахия стали фактически русскими провинциями».

Остаются еще греки в Турции и славяне в Болгарии, исповедующие христианство.

«Среди греков стал распространяться дух критики и независимости, который, наряду с их торговыми сношениями со свободными странами Европы, вызвал большую тревогу у русского правительства. Для этого была еще и другая причина, а именно распространение протестантизма среди восточных христиан. Влиянию и проповедям американских миссионеров следует главным образом приписать то, что в Турции вряд ли найдется более или менее значительный город, в котором не было бы уже ядра протестантской общины». (Еще одно основание для американского вмешательства.) «Православное духовенство, поддерживаемое русской миссией, делало все, что было в его силах, чтобы помешать этому движению, и когда все преследования оказались бесполезными, в Константинополе появился князь Меншиков. Для России было чрезвычайно важно искоренить тот дух религиозной и политической независимости, который начал проявляться в последние годы среди христианских подданных Порты».

Касаясь проектов основания так называемой греческой империи с центром в Константинополе, г-н Лейард констатировал, что греков — имея в виду, разумеется, не православных, а национальность, отличную от славян, — наберется всего едва ли 1750000 человек; что славяне и болгары в продолжение многих лет усиленно стремятся порвать с ними всякую связь, отказываясь допускать к себе в качестве священников и епископов священнослужителей греческой национальности; что сербы учредили собственный патриархат вместо константинопольского и что дать грекам укрепиться в Константинополе — значит выдать всю Турцию России.

Тем членам палаты общин, которые объявляли, что вопрос о том, будет ли Константинополь в руках России или нет, не имеет серьезного значения, г-н Лейард ответил, что если Константинополь будет взят, то все крупные провинции, входящие в состав Турции, как, например, Малая Азия, Сирия, Месопотамия, окажутся в состоянии хаоса и анархии. Держава, в руки которой они попали бы, установила бы также господство над Индией. Держава, владеющая Константинополем, всегда рассматривалась бы на Востоке как владычица мира.

Россия, впрочем, убедилась, что ни одно европейское государство не позволит ей в настоящий момент захватить Константинополь. Между тем

«она стремится к тому, чтобы сделать невозможным существование каких-либо независимых национальностей в этой стране, медленно, но верно подточить власть турок и показать всем, кто сопротивляется ее планам, что такое сопротивление не только бесполезно, но и навлечет на них ее месть. Одним словом, она хочет сделать невозможным в Турции всякое другое правительство, кроме своего собственного. Такого рода замыслы ей на этот раз удались в полной мере».