Читаем Том 7 (сборник) полностью

Где-то в мире существовали многочисленные дорогостоящие увлечения и хобби, на которые некоторые его удачливые знакомые тратили большие деньги и с которыми, если судить по их словам, они нипочем не могли бы расстаться. Так, некоторые с замиранием сердца говорили об элитарном парусном спорте, другие увлекались мужественным хоккеем или престижным гольфом, третьи, рискуя свернуть себе шею, зачем-то карабкались на горные вершины, управляли самолетами или прыгали в бездну с парашютом, четвертые, в потугах что-то доказать себе и другим, ныряли на немыслимые глубины с аквалангом. Зачем они все это делали? Виктор Владимирович не понимал. Для не склонного к риску и неспортивного Виктора Владимировича все это были лишь неоправданные излишества и пустое бахвальство. У него никогда не возникало нужды себе самому что-либо доказывать. Равно, как не было ему особенного дела и до мнения других, чего никак нельзя было сказать о Наденьке, обладательнице легко ранимой души, чуткой к замечаниям посторонних. Ей совершенно необходимо было знать, что окружающие думают про нее одно лишь хорошее.

Виктор Владимирович был также всегда далек от обуревавшей иных страсти к дорогим автомобилям. И когда настала пора распрощаться со служебной машиной, он в целях экономии с хорошей скидкой выкупил в личное пользование свой бывший скромный корпоративный седан, поизносившийся за долгие годы эксплуатации. Более того, он запросто мог бы обойтись и без машины вовсе. Ему никогда не была понятна радость личного вождения автомобиля. Он не видел ничего притягательного в бессмысленном вращении руля и утомительном переключении разных кнопок. И уже несколько лет, как Виктор Владимирович запросто пользовался услугами общественного транспорта и не усматривал в этом ничего предосудительного.

А вот его Наденька пребывала в уверенности, что ездить на общественном транспорте небезопасно и даже постыдно. Это же чувство она внушила и своей дочери, которая, несмотря на робкие доводы отчима, выросла избалованной девушкой. И для юной Даши, как и для ее матери, способ передвижения по городу был также вопросом соответствия. Ведь двух ее лучших подруг везде возили на машине с водителем. Почему юная Даша из многих других выбрала себе в подруги именно этих девочек, оставалось для Виктора Владимировича загадкой. Но с некоторых пор, куда бы она ни отправлялась, Витя или Надя непременно должны были сопровождать Дашу на машине в качестве водителя.

В молодости, когда ему было многое интересно, и Виктор Владимирович не сомневался в целесообразности того, чем занимается, все ему давалось довольно легко. Без излишних раздумий он с подкупающей руководство готовностью брался за то, что ему поручали. И быстро осваивал новые участки работы. Год от года перед ним открывались все новые перспективы. Работа порой захватывала его. Не забывал Виктор Владимирович уделять должное внимание и человеческим отношениям. А как без них? Он непринужденно устанавливал новые и поддерживал уже существующие деловые контакты. Ему не составляло большого труда – хотя, откровенно говоря, он никогда и не испытывал от этого чрезмерного восторга – своевременно поздравить полезного человека с днем рождения или провести нужное количество часов в приемной старшего по должности.

Но с некоторых пор все это стало Виктора Владимировича тяготить. Он стал впадать в неуместные для той среды, в которой находился, раздумья о том, стоят ли его вполне осязаемые усилия в настоящем призрачных достижений в неопределенном будущем. И все чаще ему казалось, не стоят. Особенно теперь, когда, скептически глядя на вещи, он полагал, что, сколько в его возрасте ни работай, а миллионов все равно не заработаешь и ничего-то принципиального нового для себя не откроешь.

С годами сама профессия изрядно ему наскучила. А контакты с людьми стали требовать от него все большего душевного напряжения. Одновременно на него стали накатывать частые приступы усталости и ощущения бессмысленности происходящего. И это относилось не только к его работе.

Сколько ни искал, Виктор Владимирович никогда не мог найти для себя смысла жизни, которая в его понимании была нелепой суетой, бесконечным движением в непонятном направлении, случайным участником которого он являлся.

Доводилось ли ему иметь какие-нибудь индивидуальные цели, к которым стоило бы стремиться? Да, конечно, время от времени они появлялись, особенно в молодости. Вот только перечислять их было бы совершенно ни к чему, так как цели эти, как он теперь прекрасно осознавал, подобно стремлениям многих миллионов, не были оригинальны, хотя в то время представлялись их владельцу очень даже значительными и непохожими на стремления других. Постепенно часть поставленных задач была им достигнута, а часть просто перестала интересовать. Он не испытывал сожалений о чем-то несбывшемся.

Виктор Владимирович был согласен с Сартром, который утверждал, что априори человеческая жизнь бессмысленна и что каждый человек сам придает ей свой собственный смысл. И таких людей Виктор Владимирович знал.