Читаем Том 7. Дневники полностью

Мысли о Мережковском и Вяч. Иванове. Мережковские — для меня очень много, издавна, я не могу обратиться к ним с воспоминательными стихами, как собираюсь обратиться к Вячеславу, с которым теперь могу быть близким только через воспоминание о Лидии Дмитриевне.

Пришло «Русское слово» и «Искры».

В «Русском инвалиде» тоже помещен гороскоп на 1912 год, сулящий события.

Был интервьюер от «Солнца России», заставил написать несколько строк о Надсоне.

Днем гулял и у букиниста (купил новые книги). Вечером — к А. П. и Е. А. Ивановым, — Женичка с Клеопатрой Михайловной, его Юра, Петя с женой, Ге с Настей (Ге — ужасный бедняжка, милый ребенок, ему все тяжеле), Гуро с Матюшиным. «Глубокий» разговор с Ге, «глубокий» разговор с Гуро. Я плету ужасно много, туманно, тяжело, сложно своим усталым, ленивым языком, однако иногда говорю вещи интересные. Квартира Ивановых — просторно, чисто, красиво, но есть бесприютность — пустовато. Очаровательный, застенчивый, добрый Александр Павлович.

6 января

Тихий день. Отправляю (и дописываю) стихи (Миролюбову для «Знания» и другие). После обеда пришел Гущин, которого не приняли. Ванна, кинематограф, маленькая дома весь день.

7 января

Видел автомобиль царя, проехавшего в Лицей. Днем у мамы. Подтверждение моих предположений о болезни Г. Блуменфельда, и ужасное положение Али Мазуровой. — О тете Соне новых вестей еще нет, в Трубицино поехала тетя Софа. — Вечером отказал Туманову, который должен был прийти, — до 11-го с ним не увидимся.

9 января

Вчерашнего дня не было. Был только вечер и несколько взглядов на маленькую Любу. Исцелить маленькую, огладить и пожалеть.

Сегодня в ответ на письмо Н. Н. Скворцовой (сегодняшнее) пишу: