Читаем Том 7 полностью

– Куда, Вера? – спросил он.

Она молчала.

– Пойдем назад!

Он взял ее за руку. Она не дала руки и хотела миновать его.

– Вера: куда, зачем?

– Туда… в последний раз: свидание необходимо – проститься… – шептала она со стыдом и мольбой. -

600

Пустите меня, брат… Я сейчас вернусь, а вы подождите меня… одну минуту… Посидите вот здесь, на скамье…

Он молча, крепко взял ее за руку и не выпускал.

– Пустите, мне больно! – шептала она, ломая его и свою руку.

Он не пускал. Между ними завязалась борьба.

– Вы не сладите со мной!.. – говорила она, сжимая зубы и с неестественной силой вырывая руку, наконец вырвала и метнулась было в сторону, мимо его.

Он удержал ее за талию, подвел к скамье, посадил и сел подле нее.

– Как это грубо, дико! – с тоской и злостью сказала она, отворачиваясь от него почти с отвращением.

– Не этой силой хотел бы я удержать тебя, Вера!

– От чего удержать? – спросила она почти грубо.

– Может быть – от гибели…

– Разве можно погубить меня, если я не хочу?

– Ты не хочешь, а гибнешь…

– А если я хочу гибнуть?

Он молчал.

– И никакой гибели нет: мне нужно видеться, чтоб… расстаться…

– Чтоб расстаться – не надо видеться…

– Надо – и я увижусь! Часом или днем позже – всё равно. Всю дворню, весь город зовите, хоть роту солдат: ничем не удержите!

Она откинула черную мантилью с головы на плечи и судорожно передергивала ее.

Выстрел повторился. Она рванулась, но две сильные руки за плеча посадили ее на лавку. Она посмотрела на Райского с ног до головы и тряхнула головой от ярости.

– Какой же награды потребуете вы от меня за этот добродетельный подвиг? – шипела она.

Он молчал и исподлобья стерег ее движения. Она с злостью засмеялась.

– Пустите! – сказала она мягко, немного погодя.

Он покачал отрицательно головой.

– Брат! – заговорила она через минуту нежно, кладя ему руку на плечо, – если когда-нибудь вы горели, как на угольях, умирали сто раз в одну минуту от страха, от нетерпения… когда счастье просится в руки и ускользает… и ваша душа просится вслед за ним… Припомните такую минуту… когда у вас оставалась одна

601

последняя надежда… искра… Вот это – моя минута! Она пройдет – и всё пройдет с ней…

– И слава Богу, Вера! Опомнись, приди в себя немного: ты сама не пойдешь! Когда больные горячкой мучатся жаждой и просят льду – им не дают. Вчера, в трезвый час, ты сама предвидела это и указала мне простое и самое действительное средство – не пускать тебя – и я не пущу…

Она стала на колени подле него.

– Не заставьте меня проклинать вас всю жизнь потом! – умоляла она. – Может быть, там меня ждет сама судьба…

– Твоя судьба – вон там: я видел, где ты вчера искала ее, Вера. Ты веришь в провидение: другой судьбы нет…

Она вдруг смолкла и поникла головой.

– Да, – сказала она покорно, – да, вы правы: я верю… Но я там допрашивалась искры, чтоб осветить мой путь – и не допросилась. Что мне делать? – я не знаю…

Она вздохнула и медленно встала с колен.

– Не ходи! – говорил он.

– Именем той судьбы, в которую верю, я искала счастья! Может быть, она и посылает меня теперь туда… может быть… я необходима там! – продолжала она, выпрямившись и сделав шаг к обрыву. – Что бы ни было, не держите меня долее, я решилась. Я чувствую, моя слабость миновала. Я владею собой, я опять сильна! Там решится не моя одна судьба, но и другого человека. На вас ляжет ответственность за эту пропасть, которую вы роете между ним и мною. Я не утешусь никогда, буду вас считать виновником несчастья всей моей жизни… и его жизни! Если вы теперь удержите меня, я буду думать, что мелкая страстишка, самолюбие без прав, зависть – помешали моему счастью и что вы лгали, когда проповедывали свободу…

Он поколебался и отступил от нее на шаг.

– Это голос страсти, со всеми ее софизмами и изворотами! – сказал он, вдруг опомнившись. – Вера, ты теперь в положении иезуита. Вспомни, как ты просила вчера, после своей молитвы, не пускать тебя!.. А если ты будешь проклинать меня за то, что я уступил тебе: на кого тогда падет ответственность?

Она опять упала духом и уныло склонила голову.

602

– Кто он, скажи? – шепнул он.

– Если скажу – вы не удержите меня? – вдруг спросила она с живостью, хватаясь за эту, внезапно явившуюся надежду вырваться – и спрашивала его глазами, глядя близко и прямо ему в глаза.

– Не знаю, может быть…

– Нет, дайте слово, что не удержите – и я назову…

Он колебался.

В эту минуту раздался третий выстрел. Она рванулась, но он успел удержать ее за руку.

– Пойдем, Вера, домой, к бабушке сейчас! – говорил он настойчиво, почти повелительно. – Открой ей всё…

Но она, вместо ответа, начала биться у него в руках, вырываясь, падая, вставая опять.