Читаем Том 6 полностью

Если буржуазному министерству удалось восстановить против себя в равной мере городской пролетариат, буржуазную демократию и феодалов, то оно сумело также оттолкнуть и враждебно настроить против себя даже угнетаемый феодализмом класс крестьян, в чем ему усердно помогало собрание соглашателей. Вообще но следует забывать, что в продолжение половины своего существования это собрание находило в лице министерства Ганземана своего доподлинного представителя и что буржуазные мученики сегодняшнего дня были вчера пажами Ганземана.

Внесенный при Ганземане Патовым проект освобождения от феодальных повинностей (см. нашу прежнюю критику его[118]) представлял жалкий плод бессильнейших поползновений буржуазии отменить феодальные привилегии, эти «отношения, несовместимые с новой государственной конституцией», и страха буржуазии перед революционным покушением на какой бы то ни было вид собственности. Жалкий, трусливый, узкий эгоизм до такой степени ослеплял прусскую буржуазию, что она оттолкнула от себя своего необходимого союзника — крестьянство.

3 июня депутат Ханов внес предложение,

«чтобы все ведущиеся переговоры касательно улаживаний отношений между помещиками и крестьянами и о выкупе повинностей немедленно приостанавливались по требованию одной из сторон впредь до издания нового закона об этом, построенного на справедливых принципах».

И только в конце сентября, т. е. спустя четыре месяца, при министерстве Пфуля согласительное собрание приняло проект закона о приостановке ведущихся между помещиками и крестьянами переговоров, причем все либеральные поправки были отклонены и предписано было «временно оставить в силе установленные текущие повинности» и «взыскивать спорные платежи и недоимки».

В августе, если не ошибаемся, собрание соглашателей признало «не неотложным» предложение Ненштиля о «немедленной отмене барщинных повинностей»; могли ли после этого крестьяне считать для себя неотложным делом сражаться за это собрание соглашателей, которое отбросило их назад по сравнению с фактическим положением, завоеванным ими после марта?

Французская буржуазия начала с освобождения крестьян. При помощи крестьян она завоевала Европу. Прусская буржуазия настолько погрязла в своих самых узких, ближайших интересах, что легкомысленно потеряла даже этого союзника и сделала его орудием в руках феодальной контрреволюции.

Официальная история падения буржуазного министерства известна.

Под крылышком этого министерства «государственная власть» настолько «укрепилась», энергия народа была до такой степени парализована, что диоскуры Кюльветтер — Ганземан должны были уже 15 июля выпустить обращение ко всем регирунгспрезидентам монархии, направленное против реакционных происков чиновников и, в частности, ландратов; что позднее наряду с собранием соглашателей в Берлине стало заседать «собрание дворянства и крупных землевладельцев для охраны» их привилегий[119]; что, наконец, в противовес так называемому берлинскому

Национальному собранию, в Оберлаузице {Польское название: Верхняя Лужица. Ред.} 4 сентября собрался унаследованный от средневековья «общинный ландтаг для охраны угрожаемых прав собственности землевладельцев».

Энергия, которую правительство и так называемое Национальное собрание проявили перед лицом этих симптомов контрреволюции, приобретавших все более угрожающий характер, нашла свое достойное выражение в бумажных обращениях. Штыки, пули, тюрьмы и полицейские имелись у буржуазного министерства только для народа, «для восстановления нарушенного доверия и оживления торговой деятельности».

События в Швейднице[120], где солдатня предательским образом пустила в ход оружие прямо против буржуазии из гражданского ополчения, пробудили, наконец, Национальное собрание от его апатии. 9 августа оно решилось на геройский акт, на приказ по армии Штейна — Шульца, который в качестве крайнего средства принуждения взывал к чувству деликатности прусских офицеров[121]. Недурное средство принуждения! Но разве роялистская честь не запрещала офицерам следовать требованиям буржуазной чести?