Читаем Том 6 полностью

Дискуссия поэтому в общем бледна, спокойна, посредственна. В Национальном совете очень мало талантливых ораторов, которые могли бы иметь успех и в более крупном собрании; я знаю только двух таких — Лувини и Дюфура, и, пожалуй, еще Эйтеля. Правда, я еще не слышал некоторых депутатов, пользующихся большим влиянием; но ни их успехи в собрании, ни газетные отчеты об их речах не дают основания ожидать многого. Только Нёйхаус, говорят, блестящий оратор. Впрочем, как могут развиться ораторские способности в собраниях, представляющих в лучшем случае несколько сот тысяч человек и вынужденных заниматься самыми ничтожными местными вопросами! Блаженной памяти Союзный сейм был скорее дипломатическим, нежели законодательным собранием; на его примере можно было учиться тому, как давать запутанные инструкции и находить выход из положения, но не тому, как увлечь и повести за собой собрание. Речи депутатов Национального совета ограничиваются поэтому в большинстве случаев мотивированным голосованием, причем каждый оратор излагает сущность дела, заставляющую его голосовать за или против, и поэтому без всякого смущения повторяет то, что до тошноты повторялось уже предыдущими ораторами. Особенно речи представителей большинства отличаются такой патриархальной непосредственностью. И раз уж кто-нибудь из этих господ получил слово, он, разумеется, пользуется случаем, чтобы поболтать и высказать свое мнение также и по поводу всех инцидентов, имевших место в течение дискуссии, хотя с ними давно уже покончено. Среди этой непринужденной болтовни простаков несколько главных ораторов с трудом пытаются удержать пить прений, и после окончания заседания признаешься, что едва ли слыхивал что-нибудь более скучное. Мещанство, придающее некоторую оригинальность physique {внешнему виду. Ред.} собрания, так как оно редко встречается в столь классической форме, au moral {в духовном отношении. Ред.} так же плоско и скучно здесь, как и повсюду: мало темперамента, а об остроумии не может быть и речи. Один только Лувини говорит с захватывающей, страстной силой; Дюфур — единственный, импонирующий чисто французской ясностью и точностью речи. Фрей от кантона Базель являет образец юмористического стиля, к которому иногда довольно успешно прибегает и полковник Бернольд. Жителям французской Швейцарии совершенно несвойственно остроумие французов. С тех пор, как существуют Альпы и Юра, на их склонах не было изобретено ни одного сколько-нибудь сносного каламбура, не было подано ни одной быстрой и меткой реплики.

Житель французской Швейцарии не только serieux {серьезен. Ред.}, он grave {суров. Ред.}.

Прения, которые я хочу описать здесь подробнее, касаются тессинского инцидента и итальянских эмигрантов в Тессине. Обстоятельства этого дела известны: так называемые происки итальянских эмигрантов в Тессине дали повод к нежелательным мерам со стороны Радецкого; главный кантон Берн послал в Тессин комиссаров Федерального правительства, облеченных широкими полномочиями, а также бригаду солдат; восстании в Вельтлине {Итальянское название: Вальтеллина. Ред.} и в Валле Интельви побудило некоторых эмигрантов вернуться в Ломбардию, что им и удалось сделать, несмотря на бдительность швейцарской пограничной стражи; они перешли границу, впрочем, без оружия, приняли участие в восстании и после поражения инсургентов, опять-таки без оружия, вернулись из Валле Интельви на территорию Тессина. откуда были высланы тессинским правительством. В это время Радецкий усилил свои репрессии в пограничной полосе и удвоил свой нажим на комиссаров Федерального правительства.

Эти последние потребовали высылки всех без исключения эмигрантов; тессинское правительство отказалось это сделать; главный кантон подтвердил распоряжения комиссаров; тессинское правительство апеллировало к собравшемуся в это время Федеральному собранию. Национальный совет должен был обсудить эту апелляцию и приведенные обеими сторонами фактические данные, касавшиеся главным образом поведения тессинцев по отношению к комиссарам и швейцарским войскам.

Большинство назначенной по этому вопросу комиссии предложило выслать из Тессина всех итальянских эмигрантов, интернировать их во внутренней Швейцарии, запретить въезд новых эмигрантов в Тессин и вообще подтвердить и продлить распоряжения главного кантона. Докладчиком комиссии был г-н Казимир Пфиффер из Люцерна. Но пока я пробирался на места для публики сквозь густые ряды слушателей, г-н Пфиффер успел закончить свой довольно сухой доклад, и слово получил г-н Пьода.