Читаем Том 6 полностью

«Осадное положение, господа, означает военное положение», — заявил министр-президент фон Пфуль на согласительном заседании 29 сентября. Тогда речь шла о городе и крепости Кёльне, тогда речь шла о восстании, постановления судебных властен не могли приводиться в исполнение, законная власть — гражданское ополчение — не могла поддерживать спокойствие, строились баррикады; силе можно было противопоставить только силу. Так, по крайней мере, утверждали защитники осадного положения, они, по крайней мере, еще старались соблюсти внешнюю видимость ссылками на якобы установленные факты. Теперь все это делается гораздо проще; Дюссельдорф не охвачен восстанием, деятельность судов ни на минуту не нарушается, гражданское ополчение было готово в любой момент выполнить законные приказы, нельзя даже сослаться на устаревшие инструкции 1809 г., на которые тогда главным образом ссылались, ибо Дюссельдорф не является крепостью. Но Дюссельдорф с редкой энергией высказался за отказ от уплаты налогов, и этого было достаточно для обоих Бранденбургов, чтобы восстановить законный порядок, т. е. объявить город вне закона.

Мы не входим в рассмотрение обвинений, которые должны послужить предлогом для объявления осадного положения. Мы рекомендуем их вниманию судебных властей как ложные обвинения, так как в подтверждение их нигде не приводится требуемое законом доказательство; это — клеветнические обвинения, подпадающие под действие статей 367 и сл. Уголовного кодекса. Мы хотим указать здесь лишь на противозаконные действия в целях охраны законного порядка, в которых повинны гг. Шпигель и Дригальский.

После того как эти господа объявили осадное положение и «таким образом высшая власть перешла к военному ведомству», «коммунист и гражданин» Дригальский издает следующие приказы:

1) Законно существующие власти сохраняют свои функции, и принимаемым ими мерам оказывается самая решительная поддержка.

Это значит, что законно существующие власти, поскольку они существуют на законном основании, упраздняются, но сохраняют свои функции для поддержки г-на фон Дригальского.

«Я рассчитываю», — говорит Дригальский в своем обращении к «согражданам», — «что все благонамеренные жители облегчат мне исполнение законов, а власти со всей решительностью окажут мне в этом поддержку».

Г-н Дригальский не только создает законы, но и применяет их по своему благоусмотрению; законно существующие власти — его янычары. А «независимые» судьи дюссельдорфского окружного суда и г-н обер-прокурор со всеми своими сотрудниками совершенно спокойно терпят все это! Они не находят ни малейшего нарушения закона в том, что отстранены от своей должности; они превозносят законодателя Дригальского и рады тому, что такой ценой могут по-прежнему получать свое жалованье.

Неужели вам не стыдно, господа, при сабельном режиме издавать приказы об аресте и производить следствие? Или, быть может, арест г-на Лассаля, который, будучи, к сожалению, слишком твердо уверен в своем законном праве и в защите судебных властей, не захотел укрыться от осадного положения, является лишь актом личной мести г-на Дригальского? Может быть, втихомолку против этого человека и его сообщников уже возбуждено и ведется следствие по статьям 114, 123, 124?

Второй закон г-на Дригальского гласит:

«Все союзы, преследующие политические и социальные цели, распускаются».

Какое дело г-ну Дригальскому до 4 закона от 6 апреля? Если, согласно этому параграфу, «все прусские подданные имеют право в целях, не противоречащих существующим законам, объединяться в общества без предварительного полицейского разрешения», то это, очевидно, одно из тех «завоеваний», которые должны быть возможно скорое отняты обратно, а значит — несовместимы с законодательством Дригальского.

Третий и четвертый законы. Г-н фон Дригальский регулирует уличное движение и часы торговли в ресторанах. Он издает закон против сборищ, как будто Дюссельдорф превратился в Париж. Но г-н Дригальский велик не только как полицейский — он обнаруживает также несомненный талант ночного сторожа: он регулирует и часы отдыха после работы.

Пятый закон;

«Гражданское ополчение впредь до его реорганизации распускается и должно сегодня же сдать оружие». Закон этот беззаконен во многих отношениях. Отметим: