Говорят, будто сам Радецкий имел безрассудно смелый план немедленно переправиться с этой армией через Тичино и, воспользовавшись неизбежным замешательством итальянцев, двинуться прямо на Турин. Нельзя не вспомнить, что у Радецкого еще в прошлом году — и не раз — зарождались подобные наполеоновские планы и что он за них уже тогда поплатился. На этот раз, однако, весь военный совет высказался против такого плана, и было решено, не давая решительного боя, отступить в направлении Адды, Ольо и, на худой конец, даже в направлении Кьезе, чтобы стянуть туда подкрепления из Венецианской области и Иллирии.

От маневренности пьемонтцев и военного энтузиазма ломбардцев будет зависеть, осуществят ли австрийцы это отступление без потерь и удастся ли им надолго задержать пьемонтцев. Ведь южные склоны Альп, т. е. Комо, Бриенца, Бергамские Альпы, Вельтлин (Вальтеллина) и Брешианская область, теперь уже большей частью оставленные австрийцами, в высшей степени приспособлены для национальной партизанской войны. Сконцентрированные на равнине австрийцы должны оставить горы. Начав быстрое наступление легко вооруженными войсками, пьемонтцы могут здесь, на правом фланге австрийцев, в короткий срок организовать партизанские отряды, которые будут угрожать фланговым частям австрийцев и, в случае поражения одного из корпусов, поставят под угрозу отступление австрийских войск, перережут их коммуникации и распространят восстание до самых Тридентинских Альп. Гарибальди был бы здесь на месте. Но ему и в голову не придет еще раз пойти на службу к изменнику Карлу-Альберту[291].

Тосканско-римская армия, поддерживаемая Ла Марморой, должна будет занять линию По от Пиаченцы до Феррары, по возможности быстро форсировать По, а потом и Эч, отрезать Радецкого от австрийско-венецианского корпуса и оперировать на его левом фланге, а возможно и в тылу у него. Однако вряд ли эта армия подоспеет настолько быстро, чтобы оказать влияние на начало военных действий.

Но самым решающим из всех этих факторов является поведение пьемонтцев. Армия у них хорошая и воинственная; но если она опять будет предана, как в прошлом году, она непременно будет разбита. Ломбардцы требуют оружия, чтобы бороться против своих угнетателей; но если опять, как в прошлом году, нерешительное буржуазное правительство парализует восстание масс, то Радецкий сможет еще раз вступить в Милан.

Против измены и трусости правительства имеется только одно средство: революция. И возможно, что понадобится именно новая измена Карла-Альберта, новое вероломство ломбардского дворянства и буржуазии, чтобы довести до конца итальянскую революцию и одновременно с ней — войну Италии за свою независимость. Но тогда горе изменникам!

Написано Ф. Энгельсом 27 марта 1849 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого

На русском языке публикуется впервые

ПОРАЖЕНИЕ ПЬЕМОНТЦЕВ

I

Кёльн, 30 марта. Предательство Раморино принесло свои плоды. Пьемонтская армия совершенно разбита под Новарой и отброшена к Боргоманеро, к подножью Альп. Австрийцы заняли Новару, Верчелли и Трино, и им открыт путь на Турин.

До сих пор еще нет более подробных сведений. Но одно несомненно: без Раморино, давшего австрийцам возможность вклиниться между различными пьемонтскими дивизиями и изолировать часть из них, победа австрийцев была бы невозможна.

Что Карл-Альберт тоже совершил предательство, в этом не может быть сомнений. Но совершил ли он его только через посредство Раморино или еще как-либо — об этом мы узнаем лишь впоследствии.

Раморино — это тот самый авантюрист, который, после более чем сомнительной карьеры во время польской войны 1830–1831 гг., в 1834 г., во время Савойского похода[292], исчез со всей военной казной как раз в тот самый день, когда дело приняло серьезный оборот, а позже, в Лондоне, составил для экс-герцога Брауншвейгского за 1200 фунтов стерлингов план завоевания Германии.

Сам по себе факт, что подобный аферист мог получить такой пост, доказывает, что Карл-Альберт, который больше боится республиканцев Генуи и Турина, нежели австрийцев, уже с самого начала задумал предательство.

Что после этого поражения ожидают революции и провозглашения республики в Турине, — видно из того, что такой поворот событий хотят предотвратить отречением Карла-Альберта от престола в пользу его старшего сына.

Поражение пьемонтцев имеет большее значение, чем все немецкие императорские фарсы, вместе взятые. Это — поражение всей итальянской революции. После победы над Пьемонтом — очередь за Римом и Флоренцией.