Читаем Том 6 полностью

После этого неизбежного обозрения Австрии Кассандра снова обращается к Пруссии, готовясь заглянуть в будущее. Надлежащим образом взвешиваются элементы реакции и элементы революции. Поочередно подвергаются тщательному рассмотрению монархия и ее прислужники, Врангель, осадное положение (с благим пожеланием относительно его отмены) и «Прусские союзы»[204]. Далее говорится следующее:

«Впрочем, после всего этого мы все же должны признать, что количественно паши реакционеры не представляют собой значительной силы. Гораздо хуже то, что великий центр народа до такой степени привык к абсолютизму, что он совершенно не разбирается в вопросах самоуправления, и все это только из-за лени. Вы, которые в громадном количестве отсутствовали на этих выборах… вы — настоящие сторонники абсолютизма!.. Во всем мире нет более отвратительного явления, чем народ, который слишком ленив для свободной политической жизни».

«Великий центр немецкого народа», ты не достоин своего Шванбека!

Этот «центр народа», который «слишком ленив для свободной политической жизни», — это, как выясняется позже, не кто иной как буржуазия. Прискорбное признание, горечь которого слегка смягчается самодовольным нравственным возмущением по поводу позорной «апатии» великого центра нации!

«Но гораздо хуже обстоит дело с печальными последствиями революции. В нашем народе гораздо больше, чем мы могли предположить, мечтателей и фантазеров, ловких демагогов» (наивное признание!) «и легкомысленной массы, не обладающей никакими политическими познаниями. 1848 год впервые показал нам, какое громадное количество анархических элементов было скрыто в этом спокойном, справедливом, здравомыслящем народе, который был охвачен каким-то смутным тяготением к революции, и как удобное средство совершать революции» (несомненно, гораздо более «удобное», чем писать глубокомысленные, полные дифирамбов передовицы в «Kolnische Zeitung») «начали считать… панацеей».

В то время, как «центр» слишком ленив, периферия, «чернь», «легкомысленная масса» слишком энергична. «Ловкие демагоги» в соединении с «громадным количеством анархических элементов», конечно, не могут не вызывать мрачных предчувствий в душе Шванбека, когда к тому же буржуазия находится во власти «лени» и «апатии»!

«Таков естественный ход вещей: удар вызывает контрудар».

После этого нового великого философского открытия, которое в будущем должно еще послужить темой для нескольких вдохновенных вариаций, Кассандра переходит к заключению и делает следующий вывод:

«Только тогда откроется путь к настоящей свободной политической жизни, когда великий центр нации, сильная и просвещенная буржуазия, станет достаточно единой и могущественной для того, чтобы не допускать этих отклонений ни вправо, ни влево. Перед нами лежит северогерманская газета, в которой… написано следующее: «… буржуазия уже теперь одержала победу над обеими крайними партиями — левых и правых, — и ей одной принадлежит будущее!» Мы опасаемся, что ликование это пока преждевременно. Если нужно еще доказательство этого, то таким доказательством явятся выборы в Пруссии».

Эти причитания выражают величайшее нравственное возмущение новейшей Кассандры испорченностью этого дурного мира, который не желает маршировать по указке «Kolnische Zeitung». Таков результат исследований Шванбека в области «преодоленного прошлого», «далекого, быть может недостижимого будущего» и сомнительного «настоящего»: подлинная, решающая борьба ведется не между феодально-бюрократической монархией и буржуазией, а также не между буржуазией и народом, — борьба ведется между монархией и народом, между монархистами и республиканцами, а буржуазия, конституционалисты уходят с поля битвы.

Мы не будем здесь пускаться в долгие рассуждения о том, верно ли, что буржуазия действительно отстранилась от борьбы, сделала ли она это из-за лени пли из-за слабости п что показывают выборы в Пруссии. Достаточно признания «Kolnische Zeitung», что в происходящей теперь борьбе буржуазия не стоит больше в первых рядах, что интересы, из-за которых идет борьба, не являются больше ее интересами и что борьба ведется за абсолютную монархию или за республику.