Читаем Том 5: Секта полностью

Зловещая тема Армагеддона, словно Каинова печать, просвечивала сквозь мутные воды традиционной уголовщины и политического экстремизма. О чем бы ни говорили наставники бесчисленных культов, их проповеди в конечном счете сводились к предсказаниям скорой вселенской катастрофы. Единые в неприятии реального мира, сектантские лидеры обещали спасение только «просветленным», своим. «Сознание Кришны» именовало современную эпоху «железным веком»; «веком невежества» называли ее проповедники «трансцендентной медитации», а Церковь тела Христова пророчествовала о наступлении «периода великих мук» и «конца времен». Космическая борьба с сатаной, предваряющая наступление «века завершения нового завета», уже началась, объявил на свадебных торжествах Мун.

Роковую идею пограничности нашего времени, исторической отмеренности его существования можно называть безумной, разрушительной, какой угодно! Но от нее никуда не уйти, от этой древней и вечно новой идеи. Живая действительность день за днем льет воду на мельницу непрошеных спасителей, возомнивших себя богами. Человек не может смириться с мыслью о смерти. На нее, как на камертон, отзываются потаенные струны души. Куда легче поверить в неизбежность тотального уничтожения: «Человечество дошло до последнего предела! Цивилизация исчерпала себя!».

Официальные церкви, идеологии, философские системы — никто, как неустанно твердили бесчисленные пророки, не способен найти выход из тупика. Только они, новые мессии — и каждый при этом называл себя — нашли единственно верный путь и вместе со своими верными последователями, вовремя порвавшими с порочным обществом, безболезненно смогут пережить грядущий катаклизм вселенской истории.

Выводы, к которым пришли аналитики из мюнхенского центра BND, в основном совпадали с прогнозами Интерпола. После, а возможно и вследствие, разоблачения подрывной деятельности «АУМ сенрикё» между главными сектами эсхатологического толка наметилось нечто похожее на сближение. Несмотря на тайную конкуренцию, лидеры достигли соглашения о координации пропагандистской работы. Это нашло конкретное выражение в установлении единой даты «конца времен» — 28 февраля 1999 года.

Оперативные данные подтверждались результатами социологических опросов, проведенных во многих странах среди различных групп населения.

Бруно Кампински разделял мнение американских специалистов, считавших, что объединение сект под началом единой для всех харизматической персоны едва ли возможно в обозримом будущем. Непомерные амбиции «богов» делали подобную перспективу маловероятной. Единственным двигателем, способным обеспечить их тесное взаимодействие, являются деньги. Именно в этой сфере и обнаружились настораживающие признаки разделения зон влияния. За кулисами столь тревожного процесса могли стоять анонимные финансовые и политические круги. FBI удалось выявить ряд лиц, связанных деловыми интересами с одной, двумя, а то и несколькими сектами.

У BND были серьезные основания подозревать Карла Зефкова, который, помимо долевого участия в ряде предприятий, принадлежавших ранее «АУМ сенрикё», являлся одним из соучредителей германо-российского Института сверхсознания с филиалами в Гамбурге, Кельне, Москве и Петербурге. По неподтвержденным сведениям, там отрабатывались методы управления поведением человека, сходные с теми, что нашли широкое применение в практике Лиги последнего просветления. На средства Зефкова в Лейпциге была издана на немецком языке «Бхагаватгита»[21] — «Песня Господня» — в интерпретации покойного создателя учения «Сознание Кришны» Прабхупады.

Заручиться сотрудничеством Далюге, который мог и не разделять взглядов своего компаньона, а то и вовсе пребывать в неведении, стало для Кампински первоочередной задачей. Случай, сам по себе достойный сожаления, предоставил такую возможность.

— Как только удастся хоть что-нибудь узнать, я незамедлительно поставлю вас в известность, господин советник. Можете звонить мне в любое время суток, — заверил он, вручая визитную карточку.

Эдмунд не явился ни назавтра, ни в следующие дни. Напрасно Гюнтер Далюге названивал в BND и полицию Мюнстера. Кроме заверений, что предприняты все необходимые меры, он ничего не услышал. В тревожном неведении минула мучительная неделя. Генеральный директор, как обычно, поехал к себе в контору, однако работать не мог — сидел, как на иголках, ждал. Аннелиза тоже не отходила от телефона, предусмотрительно поставив на блюдце пузырек с успокоительными каплями. В тревожном ожидании прошла и роковая пятница. Супруги провели мучительную, бессонную ночь.

— Я верю, верю, — захлебываясь слезами, заклинала Аннелиза, — он жив, наш мальчик! С ним ничего не случилось, иначе бы я знала. Мы увидим его завтра. Он вернется, вернется…

— Конечно, вернется. Эти негодяи опоили его. Эди и сам не ведал, что говорил. Обыкновенный нервный срыв. Фотографии разослали по всей стране. Если бы что-то произошло, а я и мысли не допускаю, нас бы немедленно известили.

Кампински позвонил, когда они меньше всего ожидали, в воскресенье вечером, в десять тридцать.