— Устраивает. Мои ребята прикинут и завтра мы продолжим наше высокое собрание со сметой в руках… Я не спрашиваю, зачем вам понадобился тяжелоатлетический реквизит. Не для плутония, надеюсь?.. Все будет выполнено тип-топ. Японская керамика не потребуется. У нас есть кое-что и получше, но обойдется в копеечку. Не пугает?

— Постараюсь превозмочь страх.

— Он оправдывает свою замечательную фамилию, Владик?

— Насколько мне известно, вполне, — рассмеялся Торба.

— Мне тоже так кажется. Будем считать, что первый тайм закончился в пользу обеих команд.

Глава двадцать пятая

Двойная бухгалтерия

На АО «Сибирь Петролеум» скрестились интересы двух управлений: борьбы с оргпреступностью и экономических преступлений. Для первого Лобастов был жертвой, для второго — подозреваемым, которого волею судеб уже никуда нельзя было привлечь. По крайней мере в этом мире.

Вместе с равным по должности и званию коллегой — подполковником Колотыркиным — Константин Иванович Корнилов поехал в Главное управление.

Все последние дни акционерное общество «Сибирь Петролеум» трясли ревизоры. Смерть Лобастова явилась той самой течью, которая прорвала давно подмываемую плотину. За аудиторской проверкой последовала ревизия Перовского отделения Сбербанка, затем нагрянули оперативники из Управления экономических преступлений ГУВД.

Невзирая на протесты врио гендиректора Строева и главного бухгалтера Калмыковой, было изъято множество документов, а на другой день изъяли и саму Нину Михайловну, которой предъявили обвинение по статье 147, часть 3 — присвоение чужого имущества в крупных размерах. По той же статье возбудили уголовные дела еще против двух женщин: бухгалтера упомянутого Перовского отделения Дымовой и зама заведующего операционным залом «Регент Универсал Банка» Тамары Максимовны Клевиц. С четвертой дамой, которую не терпелось допросить, следователям не повезло: супруга Ивана Николаевича Кидина оказалась им не по зубам. Районный прокурор наотрез отказался санкционировать какие бы то ни было оперативно-розыскные мероприятия.

— Не вижу законных оснований, — категорически заявил он. — У вас есть хотя бы один документ за ее подписью? Она получала денежное вознаграждение?.. А то, что кто-то где-то числится, к делу не подошьешь. Президентов у нас, как собак нерезаных.

В районном масштабе прокурора считали человеком большого ума.

Привлечь Ларису Климентьевну в качестве свидетеля тоже не удалось. Повестку, которая пришла по почте, она, по совету мужа, сожгла в камине, а милиционера, приехавшего лично вручить приглашение к следователю, не пустили дальше ворот. Пришлось отступиться. Двинуть на штурм омоновцев, чтоб, значит, осуществить привод, согласно закону выходило себе дороже.

Подполковник Колотыркин, замначальника управления, махнул рукой. Материала и без того набралось вполне достаточно. В первом приближении схема денежных махинаций выглядела следующим образом: бухгалтер Дымова снимала многомиллионные суммы с корреспондентского счета родного Перовского отделения и переводила их на счета «Регент Универсал Банка», откуда они прямиком уходили в «Сибирь Петролеум», к Калмыковой. При этом движение денег на корреспондентском счете никак не фиксировалось. В последние дни каждого месяца все до копеечки возвращалось назад, в Сбербанк. Столь нехитрая операция позволяла «Сибири» накручивать большие проценты с чужих кредитных ресурсов.

Потери Сбербанка, так называемая «упущенная выгода», исчислялись несколькими миллиардами. Доказать причастность покойного Лобастова, а тем паче самого Кидина, было проблематично. Зато нашлись копии документов, позволяющих серьезно присмотреться к деятельности «Остапа» и его заглавного героя господина Каменюки, вице-президента «Регента» по совместительству. По существу «Остап», «Тетраэдр» и «Сибирь» были краеугольными камнями единого сооружения — «Регент Универсал Банка».

Знал ли его президент, всеми уважаемый Иван Николаевич Кидин, что его ближайшие сподвижники затеяли хитроумную комбинацию с банковскими акциями? Каменюка и Лобастов обратились с этой целью в дружественный банк «Самарский кредит», где без труда получили беспроцентную ссуду в три и пять миллионов долларов соответственно. Срок возврата тоже был льготный — два года, а пункт договора, гласящий о том, что «Самарский кредит» оставляет за собой «право в одностороннем порядке изменять процентную ставку за пользование кредитом», оказался вычеркнут. Как не смешно или, напротив, печально, но гарантом выступал «Регент». Смешно, потому что оба заемщика были его фундаторами и зиждителями, а печалиться предстояло Кидину, правда, лишь в гипотетическом случае невозврата денег в установленный срок.