Читаем Том 5 полностью

– Ба, ты и меня женил.

201

– Непременно; еще два-три приятеля, всё одни и те же лица. Начнем

– Обломовщина! Обломовщина! – закричал Штольц, хлопая в ладони и помирая от смеха. – Как жили отцы и деды, так и ты! Ты и меня хочешь туда же…

[ – Извини, не как отцы.] Обломов почти обиделся.

– Извини, не как отцы и деды, – сказал он, вдруг перевернувшись лицом к Штольцу и опершись на локоть, – я [меня‹юсь›] применяюсь к веку:

– Ну а ты сам?

– И сам я прошлогодних бы газет не читал, в колымаге не ездил, ел бы не лапшу и гуся, а [взял] выучил бы повара в Английском клубе или у посланника.

– Ну, потом?

– Потом [дожда‹лись бы›] [полдень] свалил бы

202

шапки долой,

И [оба с] сам Обломов, и Штольц покатились со смеху.

– [А на поле] Сыро [темн‹о›] в поле,

– Просто, ничего в руках? – спросил Штольц.

– Ну, пожалуй,

– Обломовщина! Обломовщина! – почти с отвращением сказал Штольц.

– Что ж, нехорошо?

– И весь век так? – спросил Штольц.

203

– До седых волос, до гробовой доски. Согласись, ведь это рай земной…

– Нет, это не рай, а обломовщина!

– Далась обломовщина: ну что ж, пусть обломовщина, если она удовлетворяет идеалу счастья, покоя…

– А труд? – вдруг спросил Штольц.

– Какой труд? – [спросил] повторил, оторопев, Облом‹ов› и принял самую скромную позу.

204

– Дело?

– Дело? – повторил Илья Ил‹ьич›. – Ведь дела есть: с садовником сколько возни, повар придет – с ним часа полтора провозишься…

– Это дело? – иронически спросил Шт‹ольц›.

– Ну, книги?

– А имение? Продажа, покупки, отправление хлеба, счеты, опекунский совет?

– Да ведь у меня был бы приказчик, – в сильном раздумье сказал Обломов. – Он бы ходил ко мне каждый день с докладом: [как не ‹дело›] это не дело, что ли, видишь? Что ж, завести эдакую контору, как здесь. Когда же пожить-то, попользоваться-то жизнью…

– Да что ты это, как мальчишка: выучил урок – да и бегать. У тебя жизни сшиты из двух каких-то безобразных половин, как бывает маскарадное платье: одна красная, другая желтая – в одной помучился, поработал до какого-то срока – а там взял да и лег – ах ты… [ну]

– Ну, что – я?

– Что? Обломов – больше ничего!

– Что же мне делать? Каким еще быть!

– Нет, извини, вспомни, разве ты был таков? Вспомни, что ты говорил десять лет тому назад. Я тебе не только напомню слова, укажу каждое место, где ты что говорил.

205

– Что ж я такое говорил? – задумчиво спросил Обломов, отыскивая в памяти, ‹л. 69› что он мог говорить своему другу, кроме того, что сказал теперь.

– А говорил, что не похоже на нынешние твои слова, – помнишь, какую кучу книг накупил ты на триста рублей, хотел изучать камеральные науки, бредил политической экономией. Где у тебя груды переводов? [Из] Ведь ты почти всего Сея перевел. Помнишь, ты читал Робертсона, Юма? Где у тебя всё это? Я не вижу ничего.

– Захар куда-то подевал, где-нибудь тут же в углу валяется.

– Помнишь, ты

– Да, кажется, точно ведь мы собирались, – припомнив, сказал Обл‹омов›.