Читаем Том 4. Лунные муравьи полностью

Лило(с любопытством). Узнали? Что же вы узнали? Погодите. Вот к нам подходит мой молодой друг, журналист, иностранец. Он очень милый. Он поможет вам объясниться со мною. Вы ничего не имеете против?

Дюфи(вскакивая). Я очень рад… Я готов перед всеми сказать вам…

Лило. Милый Вад, позвольте вас познакомить с моим старинным приятелем, у которого я часто гостил в Тулоне, mister Дюфи.

Здороваются. Вид – довольно худой, даже костлявый, высокий. Молод, подвижен, носит усы. Когда снял шляпу, то оказалось, что волосы у него совершенно седые, серебряные. Красивые.

Вад. Что-нибудь случилось?

Лило. Нет, чему случаться! Просто у mister'a Дюфи умерла его прелестная жена, он три дня искал меня, а найдя, говорит мне, что я ее обольстил.

Дюфи. Позвольте, я должен рассказать сам… Я так взволнован…

Лило. Веселым, веселым голосом…

Дюфи. Я очень рад, что могу при свидетеле… Моя жена отравилась через неделю после отъезда господина Лило… И оставила записку, что причина ее смерти – господин Лило… Я ничего не видел, ничего не подозревал…

Лило. Какая необыкновенная женщина! Так она отравилась? Изумительно! Первую женщину такую встречаю! Но скажите, что ж она еще написала?

Дюфи. Вот только это. Больше ничего.

Лило. Так, так… А вы, приняв во внимание, что она уже умерла, почему, из какого чувства хотите меня убить? Из ревности или из мести? То есть что вас огорчает главным образом: то ли, что она вам, как вы полагаете, изменила и я причиной, или то, что она умерла и я причиной?

Дюфи(вскакивая). Господин Лило!

Вад. Успокойтесь, mister Дюфи! На нас обращают внимание. Будем говорить про себя.

Лило(продолжая). Потому что если из мести, то нечего делать. Попробую еще убедить вас, что эти личные трагедии с убиваниями отжили век, но если не успею, вам придется убить меня, так как, пожалуй, вы и правы; я, пожалуй, и причина смерти madame Дюфи. Но если вы из ревности – бросьте. Никогда я madame Дюфи не соблазнял. Можете не верить. Но сообразите: для чего бы ей себя убивать, если б я ее соблазнил?

Дюфи(растерянно). Но если вы ее бросили… Или укоры совести…

Лило. Э, полноте! Madame Дюфи, как я вижу теперь, – исключительная женщина, но тем более! Лишить себя жизни оттого, что изменила мужу! И как же я ее бросил, я же собирался к вам опять через месяц или два! Писал вам! Нет, оставьте.

Дюфи(опуская голову). Однако вы причиной…

Лило. Искренно жалею, мой милый. Сознаюсь, я поступил опрометчиво. Но кто же мог знать? Женщина – и вдруг!..

Оборачивается к одной из проходящих мимо дам в шляпке с зелеными перьями.

Милочка! На два слова!

Дама вопросительно останавливается.

Хочешь уделить мне пять минут? Хочешь, я тебе докажу, как дважды два четыре, так что ты уже никогда не усомнишься, что вся жизнь – бессмысленна, просто один черный кошмар и что завтра ты умрешь?

Дама(не понимая). Какая жизнь?

Лило. Да всякая! Твоя, моя, наша. И все вообще – черный кошмар. И смерть кошмар. Я тебе покажу. Это мой секрет. Хочешь, я тебе его открою?

Дама(презрительно смеется). Это все, что ты хотел мне сказать?

Другая остановилась и прислушивается.

Лило(к другой). И ты не хочешь?

Другая. Старый шарлатан! Пойдем, Anne. Точно без него не знают, что все бессмысленно и глупо! Да на что смысл? Какой еще смысл?

Ушли, смеясь.

Вад(весело). Эта последняя все-таки поумнее.

Лило. Вот вам женщина. Ей и не надо. Так я всегда и думал. И не остерегался. Вообще же я очень осторожен. Что знаю – знаю про себя.

Вад. Напрасно. Вы очень вредите человечеству вашей скрытностью. Вечно буду вам это повторять!

Дюфи(вскакивает). Нет, я не могу! Не могу разговаривать! У меня жена умерла, у меня дети остались, мы восемь лет жили… Я ничего не понимаю! А они разговаривают!

Лило. А если не можете разговаривать, то прощайте!

Дюфи. Я так не могу этого оставить!

Лило. Ну, так убивайте меня скорее! Нет! И этого не можете?

Вад(вмешивается). Mister Дюфи, послушайте. Два слова только. Овладейте собою. Ведь, право же, если бы вы могли убить Лило и не могли разговаривать, то уж давно бы это сделали. Однако же не сделали… И хотите что-то понять…

Лило. Прежде личная трагедия была проще. Шел и убивал. И все ясно. Теперь трагедия не видна, а только слышна. Вся внутри. Ее не делают, она делается, и о ней разговаривают.

Дюфи. Может быть, вы и правы… Я не умею убивать. Я добрый, мирный человек. Но я вас обоих не понимаю. И если вы можете объяснить мне в разговоре…