Эта перспектива имеет все шансы превратиться в реальность на Западном фронте.

Я уже писал раньше, что Запфронт представляет лоскутный двор, который невозможно починить без готовых резервов, и что достаточно одного серьезного удара противника в одном из важных пунктов, чтобы весь фронт зашатался, вернее — пошатнулся.

Теперь эти мои опасения, к сожалению, уже начинают оправдываться.

Между тем, противник на Западе, объединенный единым командованием, не ввел еще в действие уже готовых или почти готовых в Риге, в Варшаве и Кишиневе русских корпусов.

Недели три назад я считал достаточной одну дивизию для того, чтобы развить наступление и занять узлы Молодечно — Барановичи. Теперь одной дивизии может быть и не хватит для того, чтобы удержаться на линии Борисов — Бобруйск — Мозырь.

Об успешном наступлении нечего и мечтать, потому что для этого теперь (11 августа) понадобилось бы минимум две-три дивизии.

Теперь решайте сами: сможете ли дать нам одну дивизию, хотя бы по бригадам, или предоставите противнику разрушать и так развалившуюся XVI армию. Но решайте без промедления, ибо дорог каждый час.

Ваш И. Сталин

P.S. Это письмо прочтено и подтверждено всеми членами Реввоенсовета Западного фронта, не исключая комзапа. Аналогичное заявление будет послано на днях в Реввоенсовет Республики.

И. Ст.

Смоленск, 11 августа 1919 г.

Печатается впервые

Письмо В.И. Ленину с Южного фронта 15 октября 1919 г.[79]

Тов. Ленин!

Месяца два назад Главком принципиально не возражал против удара с запада на восток через Донецкий бассейн, как основного. Если он все же не пошел на такой удар, то потому, что ссылался на “наследство”, полученное в результате отступления южных войск летом, т. е. на стихийно создавшуюся группировку войск в районе нынешнего Юго-Восточного фронта, перестройка которой (группировки) повела бы к большой трате времени, к выгоде Деникина. Только поэтому я не возражал против официально принятого направления удара. Но теперь обстановка и связанная с ней группировка сил изменилась в основе: VIII армия (основная на бывшем южном фронте) передвинулась в район Южфронта и смотрит прямо на Донецкий бассейн; конкорпус Буденного (другая основная сила) передвинулся тоже в район Южфронта; прибавилась новая сила — латдивизия, которая через месяц, обновившись, вновь представит грозную для Деникина силу.

Вы видите, что старой группировки (“наследство”) не стало. Что же заставляет Главкома (Ставку) отстаивать старый план? Очевидно, одно лишь упорство, если угодно — фракционность, самая тупая и самая опасная для Республики фракционность, культивируемая в Главкоме “стратегическим” петушком Гусевым. На днях Главком дал Шорину директиву о наступлении с района Царицына на Новороссийск через донские степи по линии, по которой может быть и удобно летать нашим авиаторам, но уж совершенно невозможно будет бродить нашей пехоте и артиллерии. Нечего и доказывать, что этот сумасбродный (предполагаемый) поход в среде враждебной нам, в условиях абсолютного бездорожья — грозит нам полным крахом. Не трудно понять, что этот поход на казачьи станицы, как это показала недавняя практика, может лишь сплотить казаков против нас вокруг Деникина для защиты своих станиц, может лишь выставить Деникина спасителем Дона, может лишь создать армию казаков для Деникина, т. е. может лишь усилить Деникина.

Именно поэтому необходимо теперь же, не теряя времени, изменить уже отмененный практикой старый план, заменив его планом основного удара из района Воронежа через Харьков — Донецкий бассейн на Ростов. Во-первых, здесь мы будем иметь среду не враждебную, наоборот — симпатизирующую нам, что облегчит наше продвижение. Во-вторых, мы получаем важнейшую железнодорожную сеть (донецкую) и основную артерию, питающую армию Деникина, — линию Воронеж — Ростов (без этой линии казачье войско лишается на зиму снабжения, ибо река Дон, по которой снабжается донская армия, замерзнет, а Восточно-Донецкая дорога Лихая — Царицын будет отрезана). В-третьих, этим продвижением мы рассекаем армию Деникина на две части, из коих: добровольческую оставляем на съедение Махно, а казачьи армии ставим под угрозу захода им в тыл. В-четвертых, мы получаем возможность поссорить казаков с Деникиным, который (Деникин) в случае нашего успешного продвижения постарается передвинуть казачьи части на запад, на что большинство казаков не пойдет, если, конечно, к тому времени поставим перед казаками вопрос о мире, о переговорах насчет мира и пр. В-пятых, мы получаем уголь, а Деникин остается без угля.

С принятием этого плана нельзя медлить, так как главкомовский план переброски и распределения полков грозит превратить наши последние успехи на Южфронте в ничто. Я уже не говорю о том, что последнее решение ЦК и правительства — “Все для Южного фронта”— игнорируется Ставкой и фактически уже отменено ею.