И действительно, в конечном счете он объясняет себе дело тем, что Энгельс «отрекается от своей собственной школы», «совершает столь же трусливое, как и смешное отступничество», «компрометирует весь род человеческий, чтобы только не скомпрометировать свою собственную персону», «в решающий момент отрекается от своей партии или бросает ее на произвол судьбы», и приводит еще всякого рода обвинения в том же стиле морализирующего бешенства. Точно так же и различия, проводимые Энгельсом между «истинным социализмом» и «коммунизмом», между утопическими коммунистическими системами и критическим коммунизмом, есть не что иное, как «предательство» и «козни». Да, чисто иезуитские, «задним числом обозначенные» различия, так как до сих пор, по крайней мере, г-ну Гейнцену никто о них еще не сообщал, и даже бурный вихрь гущи жизни ничего не донес о них, пови-димому, до его ушей!

А как тонко умеет г-н Гейнцен обозначать эти противоречия, поскольку они нашли себе литературное выражение!

«Вот Вейтлинг, который, правда, толковее Вас, однако, несомненно, может считаться коммунистом». Или:

«Что, если бы г-н Грюн пожелал стать коммунистом и исключил бы г-на Энгельса?»

Само собой понятно, что, дойдя до этого пункта, добродетельный муж, который «не смог настолько эмансипироваться, чтобы считать честность и порядочность, как бы старомодны они ни были, совершенно излишними между наделенными разумом существами», начинает угощать нас самой абсурдной ложью, например, будто Энгельс также собирался писать о «социальном движении во Франции и Бельгии», но К. Грюн якобы его «опередил», после чего Энгельс «не смог найти издателя для своего скучного повторения». Г-н Гейнцен преподносит также многие другие подобные открытия в качестве «вывода», сделанного им из «определенного принципа».

Жалкий результат, к которому приходит морализирующая критика, обусловлен самим «характером» этой критики и никоим образом не может быть приписан личным недостаткам Аякса Теламонида. При всех его глупостях и низостях, этот святой грубиян может найти себе моральное утешение в том, что глуп и низок он по убеждению, что он, следовательно, действительно цельная натура.

Но что бы там ни говорили «факты», которые сам великий Карл Гейнцен спокойно предоставляет «их течению», «я», — восклицает он, трижды бия себя в честную грудь, — «я, между тем, безбоязненно ношу с собой свой принцип и не выбрасываю его за борт, когда меня о нем кто-нибудь спрашивает».

Генрих LXXII фон Рейс-Шлейц-Эберсдорф тоже лет двадцать уже ездит верхом на своем «принципе».

N. B. Мы рекомендуем читателям «Deutsche-Brusseler-Zeitung» критику, написанную Стефаном^{120}: «Государство Гейнцена». Для автора, разумеется, Гейнцен послужил только предлогом; он с таким же успехом мог бы избрать всякого другого литературного пустомелю Германии, чтобы точке зрения резонерствующего, ругающегося мелкого буржуа противопоставить точку зрения действительно революционного рабочего. Г-н Гейнцен не нашел лучшего способа ответить Стефану, чем прежде всего торжественно объявить его статью жалким произведением, и этим исчерпал критику по существу. Так как Стефан для него незнакомая личность, то он облегчает себя тем, что попросту обзывает его уличным мальчишкой и коммивояжером. Но не считая это достаточно оскорбительным для своего противника, он в довершение всего превращает его еще и в полицейского агента. Впрочем, насколько справедливо это последнее обвинение, можно видеть из того, что французская полиция, вероятно в согласии с г-ном Гейнценом, конфисковала 100 экземпляров брошюры Стефана.

Преподав указанным способом практический урок морали рабочему Стефану, г-н Гейнцен обращается к нему со следующей филистерской фразой: «Со своей стороны, я — как бы охотно ни готов я был вступить в дебаты с рабочим — не могу в наглости видеть средство для замены компетентности». Немецкие рабочие почувствуют себя польщенными той перспективой, что демократ Карл Гейнцен вступит с ними в дебаты, если они скромно и прилично будут себя вести по отношению к великому человеку. Г-н Гейнцен старается наглостью своего выпада прикрыть свою некомпетентность в споре с г-ном Стефаном.

К. М.

Написано К. Марксом в конце октября 1847 г.

Напечатано в «Deutsche-Brusseler-Zeitung» №№ 86, 87, 90, 92 и 94; 28 и 31 октября, 11,18 и 25 ноября 1847 г.

Подпись: Карл Маркс

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого

Ф. ЭНГЕЛЬС ПРИНЦИПЫ КОММУНИЗМА [162]

1-й вопрос: Что такое коммунизм?

Ответ: Коммунизм есть учение об условиях освобождения пролетариата.

2-й вопрос: Что такое пролетариат?

Ответ: Пролетариатом называется тот общественный класс, который добывает средства к жизни исключительно путем продажи своего труда, а не живет за счет прибыли с какого-нибудь капитала, — класс, счастье и горе, жизнь и смерть, все существование которого зависит от спроса на труд, т. е. от смены хорошего и плохого состояния дел, от колебаний ничем не сдерживаемой конкуренции. Одним словом, пролетариат, или класс пролетариев, есть трудящийся класс XIX века.