Читаем Том 3. Non-fiction полностью

Регина Мянник, «Лис’с»: Я бы хотела узнать у Вас, где бы Вы хотели теперь органично самореализоваться, при всем том, что тексты у Вас достаточно сложные… если распадается на данный момент «Наутилус Помпилиус», как Ваша работа будет в дальнейшем складываться, как творческого человека?

ИК: У меня нет ни малейших проблем с трудоустройством, основная моя проблема, как найти свободное время, чтобы не заниматься какой-либо работой. Я никогда не считал себя человеком, который пишет исключительно тексты песен, полагая это довольно смешным занятием. У меня есть еще очень много других интересов, возможностей, и я их систематически реализую, думаю и в музыке в том числе, в смысле работы с коллективами… да.

РМ: Есть уже какой-то конкретный исполнитель или группа, с которой Вы собираетесь работать или сотрудничать?

ИК: Такие намерения есть, но пока рано говорить, потому что цыплят по осени считают — в данном случае, в буквальном смысле слова.

Михаил Гинзбург, «Матадор»: Есть такое понятие «раскачать лодку». В данном случае я имею в виду, что страну вы раскачали своими песнями. У вас нет никаких сожалений по поводу того, что Вы сделали со страной? Может быть, мой вопрос звучит как вопрос домохозяйки, но тем не менее?

ИК: Мы со страной, честное слово, ничего не делали!

МГ: Но так получилось… я понимаю, что, может быть, Вы не хотели…

ИК: Там были люди покруче нас…

МГ: Но песни все-таки сыграли свою роль, Вы не можете этого отрицать…

ИК: Да. Но я никогда об этом не думал, честно говоря. Мне это не интересно. Проблема раскачки страны это что-то из области политики. Моя проблема — написать то, что нравится а) мне, б) моим друзьям, в) публике, причем, публике — именно «в».

МГ: То есть Вы никогда не задумываетесь о том, что происходит вокруг Вас?

ИК: Нет, я задумываюсь над тем, что происходит вокруг. Однако при этом я не страдаю мегаломанией, чтобы предполагать, что то, что происходит вокруг меня, происходит из-за меня.

МГ: Но тем не менее это произошло. Нельзя этого отрицать. Потому что «с этими песнями партизаны шли в бой»…

ИК: «Shit happens», как говорил по этому поводу Форрест Гамп.

Светлана Рюрикова, агентство «Арт-Си»: Илья, когда в этой студии сидел Слава Бутусов, то добрая половина программы на самом деле была посвящена Вам и текстам, которые Вы писали для его песен. В связи с этим у меня к Вам такой вопрос: как раз когда Слава был у нас в гостях, то его спрашивали очень много о том, что Ваши тексты созданы несколько искусственно, скажем так, то есть, может быть, даже не по вдохновению. То есть это некое нагромождение грамматических и прочих конструкций, и была озвучена фраза, что Илья забывает на третьей строчке то, что было до того. Вот как бы Вы прокомментировали этот момент искусственности в создании ваших стихотворений?

ИК: Я не знаю, что такое «искусственное» создание стихотворения…

СР: Я знаю, например, что тексты для альбома «Разлука» Вы писали действительно под влиянием вдохновения и чуть ли не на лестничной клетке, выбегая из квартиры, потому что там не было возможности спокойно работать. Так?

ИК: Не было возможности проявиться вдохновению? Да я вообще не пишу текстов, когда нет вдохновения: просто ничего не получается, во-первых. А во-вторых, я не помню, чтобы тексты к альбому «Разлука» я писал как-нибудь иначе, чем какие-либо другие тексты. Я не знаю, что такое «искусственно» писать тексты. Ну, может быть, «искусственно» — это при помощи компьютерной программы? Или подбирая рифмы по словарю рифм? Я, честно говоря, не могу понять, что такое «искусственно», вот не могу.

Ведущий: Ну хорошо. Вот в песнях очень многих наших рок-групп присутствует какой-то сюжет, т. е. все образы объединены в одну конструкцию, которая позволяет понять, что человек хотел сказать: вот это начало, а это — конец. Вас часто называют поэтом, который работает в стиле «поток сознания», что для рок-музыки не очень естественно, особенно для нашей рок-музыки, потому что у нас, как известно, главное — слова, которые сделали нашу рок-музыку достоянием такого большого количества людей. Принимаете этот упрек или нет?

ИК: Основное — слова, а это потому, что играть не умеют, в первую очередь. Во-вторых, действительно, песни русских рок-исполнителей имеют часто связный, понятный, логичный, простой сюжет, в частности, в поэзии Бориса Гребенщикова…

Ведущий: Но он исключение, наверное?

ИК: О, я не думаю. Потом, поток сознания — это тоже довольно неопределенный термин. Любое высказывание есть поток сознания и не больше того. Я не думаю, что я сильно отличаюсь от других поэтов, которые писали песни (из моего поколения). И более того, я считаю, что в чем-то я вполне типичен и, может быть, даже достаточно вторичен — в том смысле, что я сам, когда я учился писать… для меня Гребенщиков и Майк Науменко были старшими учителями, людьми, которые уже состоялись.

Ведущий: Спасибо!