Читаем Том 3. Антикварий полностью

— Тогда, знаете ли, Дюстерзивель, при всем доверии к моему мужеству и вашему искусству, мы обойдемся без этого духа и займемся нашим сегодняшним делом!

— От всей души… Мне совершенно все равно, а кстати, пришло и время. Подержите меч, пока я разожгу эти… как вы их называете — лючинки.

И Дюстерзивель тут же зажег горсточку щепок, смазанных каким-то смолистым веществом, от которого они ярко запылали. Когда же пламя разгорелось с полной силой и на мгновение осветило развалины, немец бросил в огонь щепотку каких-то благовоний, сразу же распространивших сильный и острый запах. Заклинатель и его ученик оба закашлялись и расчихались вовсю. Пахучие испарения поплыли между колонн здания, проникая во все уголки, и оказали такое же действие на нищего и Ловела.

— Что это — эхо? — спросил баронет, пораженный донесшимся сверху раскатистым звуком. — Или, может быть, — продолжал он, придвигаясь поближе к заклинателю, — это дух, о котором вы толковали, насмехается над нашим покушением на спрятанное сокровище?

— Н-нет, — пробормотал немец, уже готовый разделить ужас своего ученика. — Надеюсь, что нет!

Тут громкий взрыв чиханья, которое нищий не мог подавить и которое никак нельзя было объяснить замиранием эха, — чиханья, сопровождаемого хриплым глухим кашлем, — привел обоих кладоискателей в окончательное замешательство.

— Боже, помилуй нас! — воскликнул баронет.

— Alle guten Geister loben den Herrn![122] — подхватил объятый ужасом чародей. — Я начинаю думать, — продолжал он, помолчав, — что нам лучше будет действовать при днефном свете, а теперь лучше уйти.

— Ах вы, подлый обманщик! — возмутился баронет, в котором слова немца пробудили подозрение, пересилившее в нем ужас, так как оно было порождено предчувствием близкого разорения. — Дрянной шут, это опять какой-то фокус, за которым вы прячетесь от выполнения обещаний, как делали уже много раз. Но перед лицом неба говорю вам: нынче ночью я узнаю, ради чего я позволял вам дурачить и грабить меня. Продолжайте же, пусть является хоть фея, хоть дьявол, а вы покажете мне сокровище или признаете себя подлецом и самозванцем, не то, клянусь гневом отчаявшегося и разоренного человека, я отправлю вас туда, где вы увидите сколько угодно духов!

Заклинатель, дрожа от ужаса перед сверхъестественными существами, которыми он считал себя окруженным, и страшась за свою жизнь, которая была в руках доведенного до отчаяния баронета, мог лишь пробормотать:

— Мой покрофитель, это не самое лучшее обхождение! Учтите, мой почтенный сэр, что духи…

Тут Эди, который начал входить в роль, соответствовавшую этой сцене, издал необычайный рев, представлявший собой усиление и удлинение его обычных жалобных завываний при вымаливании милостыни, и Дюстерзивель бросился на колени.

— Дорогой сэр Артур, пойдемте или же отпустите меня!

— Нет, обманщик и негодяй, — ответил сэр Артур, вынимая из ножен меч, принесенный им для заклинаний, — эти увертки вам не помогут. Монкбарнс давно предостерегал меня против ваших мошеннических фокусов. Я должен увидеть клад, прежде чем вы двинетесь с места, или я заставлю вас признаться в обмане. А не то, даю слово, я проткну вас этим мечом, хотя бы вокруг нас поднялись все духи загробного мира!

— Ради милости неба, будьте терпеливи, мой уважаемый покрофитель, и вам достанутся все сокровища, которые мне известны. Вот увидите, только не говорите о духах — это их сердит.

Тут Эди Охилтри приготовился издать новый вой, но его удержал Ловел, который начал следить за происходившим с большим вниманием, так как заметил, каким отчаянным гневом обуян сэр Артур. Дюстерзивель, в жестоком страхе перед неистовым духам и перед разъяренным сэром Артуром, играл роль заклинателя из рук вон плохо. Он боялся придать себе самоуверенный вид, необходимый, чтобы обмануть баронета, так как опасался рассердить невидимый источник своей тревоги. Закатывая глаза, он бормотал и лепетал немецкие заклинания, гримасничая и извиваясь всем телом — больше под действием ужаса, чем в целях обмана, и наконец направился в один из углов здания, где на земле лежал плоский камень с высеченным барельефом, изображавшим простертого воина.

— Мой покрофитель, — пробормотал он, обращаясь к сэру Артуру, — это здесь. Помилуй нас боше!

Сэр Артур, который после первой минуты суеверного страха, казалось, собрал всю свою решимость, чтобы довести приключение до конца, помог магу перевернуть камень. С помощью принесенного немцем лома они совместными усилиями справились, хотя и не без труда, с этой задачей. Никакой сверхъестественный свет не брызнул из глубины, чтобы указать подземное сокровище, и никакой дух — ни земной, ни адский — не появился. Но после того, как Дюстерзивель с великим трепетом несколько раз ударил киркой и торопливо выбросил наверх одну или две лопаты земли (они с баронетом захватили с собой необходимые землекопные орудия), внизу что-то звякнуло, словно упало что-то металлическое, и Дюстерзивель поспешно схватил предмет, который произвел этот звук и который его лопата выбросила вместе с землей.