Читаем Том 3 полностью

Никакой другой гений не даст нам столько возможностей опровергнуть это ложное допущение, чем гений Пушкина. И никто другой более, чем он, не приоткроет нам тайну своего бессмертия.

Его поэзия — это свет, в котором живут все цвета солнечного спектра. Достаточно свету пасть на душу, как она, подобно призме, обнаруживает все цветовые переливы радуги.

Он погиб в тридцать семь лет, успев поэтически исследовать все состояния человеческого духа: от великих надежд до великих разочарований, от беззаботной веселости до трагизма, от пылкой страсти Ленского до бесстрастной мудрости летописца Пимена, от низкой зависти Сальери до творческих высот Моцарта. К тридцати семи у него уже не было возраста. У него нет возраста и сегодня. С ним юность нашего времени и седая поучительность веков.

Как личность в высшей степени универсальная и гармоническая, он обладал всеми качествами поэта, человека и гражданина, которые нам, строителям коммунистического общества, сегодня особенно дороги:

это пытливый, творческий ум, свободолюбие, гуманизм, трудолюбие, высокое понятие чести, благородство, страсть и предельная искренность.

Невозможно единым взглядом охватить исполинскую фигуру Пушкина, трудно в коротком слове войти во все обстоятельства его жизни и творчества. Остановлюсь лишь на некоторых гранях.

Как поэт и гражданин Пушкин сформировался в годы высшего взлета народного самосознания, связанного с победой в Отечественной войне 1812 года, с движением декабристов. Со многими из них поэт находился в дружеских отношениях и вполне разделял их вольнолюбивые устремления. За три года до событий на Сенатской площади он записал:

«Одно только страшное потрясение могло бы уничтожить в России закоренелое рабство; нынче же политическая наша свобода неразлучна с освобождением крестьян…»

Не менее решителен был он и в своих стихах. Вслед Радищеву, воспевшему свободу, пишет он оду «Вольность», которая потрясает нас своей политической заостренностью:

Самовластительный злодей!

Тебя, твой трон я ненавижу,

Твою погибель, смерть детей

С жестокой радостию вижу.

Читают на твоем челе

Печать проклятия народы,

Ты ужас мира, стыд природы,

Упрек ты богу на земле.

После оды «Вольность» в стихах Пушкина все громче и настойчивей начинают звучать гражданские мотивы. Выражаясь языком нашей современности, он четко определяет место поэта в общенародном строю.

Есть резкая и важная черта, что отличает его от многих современных ему поэтов. Если Дельвиг и Баратынский были в поэзии частными людьми, то Пушкин — государственным человеком, не в смысле официальной государственности, не по унизительной службе камер-юнкера, а по собственному пониманию нужд русской земли, своего народа, долга поэта, по собственному установлению.

Пока свободою горим,

Пока сердца для чести живы,

Мой друг, отчизне посвятим

Души прекрасные порывы.

Товарищ, верь: взойдет она,

Звезда пленительного счастья,

Россия вспрянет ото сна,

И на обломках самовластья

Напишут наши имена!

Нам сегодня особенно дорого это высокое понятие чести, поднятое до беззаветного служения Родине.

Пушкин стал великим потому, что своей духовной близостью к декабристам оказался на самой быстрине общественного движения — того движения, которому в родословной нашей Революции В. И. Ленин отведет первое место. Пушкину доводилось часто встречаться с Пестелем — одним из самых последовательных вождей декабризма.

«Только революционная голова, подобная… Пестелю, — писал он, — может любить Россию — так, как писатель только может любить ее язык. Все должно творить в этой России и в этом русском языке».

Здесь впервые русскому патриотизму дано революционно-деятельное направление. Здесь впервые судьба родины прозревается в социальных преобразованиях. Впервые революционер и поэт сближены и поставлены рядом.

Это закономерное сближение станет потом счастливой особенностью русской поэзии. От революционных демократов и Некрасова она перейдет к Октябрьской революции, к таким ее певцам и зачинателям советской поэзии, как Александр Блок, Владимир Маяковский, Сергей Есенин. Через них от Пушкина с нами сохранена временами ослабевавшая, но прямая и непосредственная связь.

Тайна бессмертия Пушкина кроется в его разносторонней образованности, в усвоении им огромных богатств, человеческой культуры. В нем сочетались обширность познаний и редкостное чувство историзма. Историю — и русскую, и мировую, и древнюю, и, по тем временам, новую — он воспринимал не как остывший ряд героических и трагических событий, но как движение и развитие государственное и народное, а у движения и развития всегда есть проекция в будущее. Не только сюжеты давно минувшего, но все, о чем бы он ни писал, высвечивалось у него светом исторической перспективы. Не потому ли так много, сказанного им, оказалось пророческим!