Читаем Том 3 полностью

А есть еще и такая любовь — когда видит, что ее уже не любит, всячески толкает к той женщине, которая дает ему силы и счастье. И сама она не обездоленная, не покинутая жертва. Она — сильный человек, имеющий цель и интересную работу в жизни.

И все-таки в ту минуту, когда она видит, что те соединились, — как она горько плачет!

Когда облетишь порядочный кусок земного шара по окружности — появляется некий хозяйский взгляд на вещи. Хозяйское око.

Тип. Осуждает все и вся, критикует, искренне возмущается, а сам — прожженный жулик. Объясняет — с отчаянья пустился во все тяжкие.

…Да, писатели вообще единоличники. Это народ, очень сосредоточенный в себе, занятый своими мыслями. И когда распирает от необходимости писать, тут уж надо, может быть, и от заседаний отбрыкиваться, в какую ни есть конуру залезть и писать.

И никто не посмеет обвинить писателя в замкнутости, если он пишет в одиночестве, наедине со своими мыслями. Уже пишет.

Да, в этом смысле писатели единоличники. Но когда они работают на государственной полосе, это уже не единоличники.

Позиция этой газеты заключается в отсутствии всякой позиции. Но это отсутствие позиции является очень позорной позицией.

Говорил, говорю и буду говорить!

Когда врываются в литературу бизнесмены — это я ненавижу всей страстью души, и буду ненавидеть, и буду бороться что есть силы…

Юбилейное

На чашку водки по случаю полустолетия.

Форма одежды — черные фраки. При доме имеется вытрезвитель с бесплатным медицинским обслуживанием. Развод ослабших гостей по квартирам — за счет юбилейного комитета.

Спиртные напитки в карманах не приносить!

Пред. юбил. комитета

В присутствии директора МТС коровы дали на 2 бидона молока больше.

— Вокруг меня начал наматываться актив.

— Едва ноги унес, хотели выбрать председателем.

— Петрова — нельзя! Он средний колхоз за месяц пропьет, а отстающего ему и на неделю не хватит.

Передовики по принятым обязательствам.

Отрицательные герои с хорошим концом.

— Кто у вас главный агроном в районе?

— Да секретарь райкома. (Это к вопросу об инициативных зажимщиках инициативы.)

«Гром эпитетов гремит, а дождь доказательств чуть капает».

Беседа о конфликтах получилась бесконфликтной.

Если умный человек не будет к тому же хитрым, то он может оказаться в дураках. Хитрость для умного человека то же, что ловкость для борца (кроме силы). Все сатирики были хитрыми. А сатира вообще хитрый жанр.

Кто-то о ком-то говорит:

— Он не наш человек.

Тот сначала было возмутился, а потом дошло:

— Да, конечно, не ваш.

К чему приводит отсутствие логики в развитии образа — это вот Степан Огнев в «Брусках»[12].

Значит, не опасаясь «левацких» загибов, можем пока во всю силу призвать молодых писателей — больше пишите о деревне!

Что пишете? Пишите такое, чтоб помогало делу. Не без лирики, не без всяких красот, не без лунных ночей, но все-таки такое, чтобы помогало делу.

Естественно, в центре литературы всегда был и есть — человек.

Вот я «одержим» был несколько лет мыслью о кадрах в деревне, и во всех своих вещах к ней еще возвращался и возвращался.

Сейчас происходит интересное дело — тридцатитысячники.

Но это — не конец. Еще будут и должны быть коррективы.

Предел счастья у А. Грина в нескольких рассказах: жили долго и умерли в один день.

Бюрократ: «снял жену с занимаемого ею поста» — то есть прогнал, развелся.

Гоголь говорил: смеха боится даже тот, кто уже ничего не боится.

Только когда поставлены очень трудные задачи — воспитывается актив. Вне большого дела актив не появится. Середина — застой.

Люблю дарить. Радостно видеть радость другого человека.

И не только дарить. И другое. Вообще радостно чем бы то ни было порадовать другого.

Это ничего общего не имеет с умилением собственной добротой. Ничего общего с толстовством. Это — не жертвенность, не аскетизм. Это может стать инстинктом, природой человека.

Как легко жили бы люди!

Иногда приходит редкое, дорогое настроение, которого ждал неделями. Дрогнули, зазвучали какие-то струны в душе. Сам себя несешь осторожно, как переполненную чашу, боишься пролить каплю. И вдруг…

Здоровье не для того, чтобы хвастаться бицепсами, не для «культа собственной личности», а для того, чтобы быть в силах сделать что-то в жизни.

Глаза так широко расставлены, что, казалось, он видит и то, что делается у него сзади.

Слышали когда-нибудь песни соловьих? Да, соловьих.

Соловей пел, когда ухаживал. Пел, когда она сидела на яйцах. Кормил ее и пел, развлекал.

Когда вывелись детишки — кончил. Тут уж не до песен, как у нашего брата, — женился, детишки появились. Мотается, козявок ловит, кормит детей. И тут начинает петь соловьиха. Освободилась! Трудная работа — сидеть на яйцах, особенно когда муж кормит!

Отлетит от гнезда, где копошатся малыши, которых кормит озабоченный молчаливый муж, и поет, щебечет.

Но что это за песня! От всей могучей песни соловья только одно колено. Жалкое подражание мужу!

Так выглядит повесть Софьи Андреевны Толстой перед творчеством ее мужа.