Читаем Том 26, ч.2 полностью

Положим, например, что для посева требуется 20 квартеров [пшеницы] по 3 ф. ст. = 60 ф. ст. Если на воспроизводство одного квартера затрачивается на одну треть труда меньше, то квартер стоит всего лишь 2 ф. ст. Из продукта надо по-прежнему вычесть, в качестве затраты на посев, 20 квартеров, но та часть, которую они составляют в стоимости всего продукта, теперь равна лишь 40 ф. ст. Для возмещения того же самого постоянного капитала потребуется тогда меньшая часть стоимости совокупного продукта и меньшая часть его в натуре, хотя в качестве семян должны быть по-прежнему возвращены земле 20 квартеров[122].

Если бы ежегодно потребляемый постоянный капитал составлял у одной нации 10 миллионов ф. ст., а у другой только 1 миллион, и вновь присоединенный в течение года труд одного миллиона человек выражался бы в 100 миллионах ф. ст., то стоимость продукта у первой нации составляла бы 110, а у другой — только 101 миллион. При этом не только возможно, но и несомненно, что единица товара была бы у нации I дешевле, чем у нации II, так как последняя при затрате того же количества [непосредственного] труда производила бы гораздо меньшую массу товаров, гораздо меньше того, что соответствовало бы разности между 10 и 1. Правда, у нации I по сравнению со II более значительная часть стоимости продукта, а стало быть и более значительная часть совокупного продукта, идет на возмещение капитала. Но зато и совокупный продукт у нации I гораздо больше.

Относительно фабричных товаров известно, что 1 миллион человек в Англии производит не только гораздо большее количество продукта, но и продукт гораздо большей стоимости, чем, например, в России, хотя единица товара в Англии гораздо дешевле. Однако, что касается земледелия, то кажется, что там не существует такого же соотношения между капиталистически развитыми и сравнительно неразвитыми нациями. Продукт отсталой нации дешевле, чем продукт капиталистически развитой нации. Речь идет о денежной цене. И тем не менее кажется, что продукт развитой нации есть продукт гораздо меньшего количества труда (затраченного в течение года), чем продукт отсталой нации. В Англии, например, земледелием занимается меньше трети, а в России четыре пятых населения — там ⁵/₁₅, здесь ¹²/₁₅. Числа эти не следует понимать a la lettre^{121}. Так, в Англии масса людей в неземледельческих отраслях хозяйства — в машиностроении, в торговле, на транспорте и т. д. — занята изготовлением и доставкой элементов сельскохозяйственного производства, чего нет в России. Таким образом, относительное количество людей, занятых в земледелии, нельзя просто определять числом непосредственно занятых в земледелии индивидов. В странах капиталистического производства в этом сельскохозяйственном производстве косвенно принимают участие много таких индивидов, которые в менее развитых странах подчинены ему непосредственно. Поэтому разница кажется большей, чем она есть. Но для общего уровня цивилизации страны разница эта очень важна, даже поскольку она состоит лишь в том, что значительная часть причастных к земледелию производителей не участвует в нем непосредственно и, вырванная из идиотизма деревенской жизни, принадлежит к промышленному населению.

Итак, оставим в стороне прежде всего это. Далее, оставим в стороне также и то, что большинство земледельческих народов вынуждено продавать свой продукт ниже его стоимости, тогда как в странах с развитым капиталистическим производством земледельческий продукт поднимается в цене до своей стоимости. Во всяком случае, в стоимость продукта английского земледельца входит такая часть стоимости постоянного капитала, которая не входит в стоимость продукта русского земледельца.