Читаем Том 2. Студенты. Инженеры полностью

Позднее, перерабатывая повесть для отдельного издания, автор исключает и историю взаимоотношений Карташева с Шуркой, отрицательно характеризующих героя.

«Студенты» были встречены критикой значительно более холодно, чем первые две книги тетралогии. Критическое отношение Гарина к системе высшего образования, острые сатирические портреты «белоподкладочника» Шацкого, опустившегося Ларио, наконец образ мечущегося и запутывающегося Карташева — все это вызывало возражения рецензентов. В одном из «Ежемесячных литературных приложений к „Ниве“» критик Семектковский, например, патетически восклицал: «…роман производит такое впечатление, как будто автор хотел написать пасквиль на студентов… если бы учащаяся молодежь… была такова, то пришлось бы поставить крест над всей будущностью России» (1896, № 2). Это обвинение предъявляется автору неоднократно. «„Студенты“ разочаровывают… не только в героях, — пишет рецензент в „Книжках Недели“, — в стремлении изобразить такие стороны в жизни молодежи, которые являются уродствами, извращениями нормальных общественных условий. Сцена в знаменитом некогда петербургском кафешантане Марцынкевича (заведение более не существует) — реальность изображения, служит… не в похвалу, а в осуждение. Автор относится ко всему этому… чересчур эпически… не все язвы. требуют обнажения, вовсе не у места юмор там, где нужна здоровая и внушительная проповедь. Болезненная волна захватывает всех молодых героев Гарина» (1895, апрель).

Аналогичную оценку «Студентам» дает и рецензент «Русской мысли» П. Николаев. «Гарин обладает замечательной способностью так сказать перерисовывать, накладывать на свои образы чересчур однообразные темные тени… пишет исключительно черными тонами… Тем же характером чрезмерной перерисовки… темноты тонов отличается и третья часть его трилогии. „Студенты“. Если бы мы поверили в описание студенческой жизни… было бы отчего в отчаяние прийти… мрачна и позорна эта жизнь… какие-то идиоты, животные и декаденты, Нигде и ни в чем, ни в семье, ни в школе, ни. в общественном мнении, ни, наконец, в университетской науке — ни малейшего просвета. Тем не менее, — неожиданно заключает рецензент, — трилогия будет представлять вклад в беллетристическую литературу. Вопрос о судьбах и настроениях, о развитии и направлении молодого поколения… вопрос о будущем общества. Среди сплошного мрака выделяются… меткие замечания и серьезные наблюдения» («Русская мысль», 1895, кн. 3, 6, 8).

В письме Иванчину-Писареву от 1 сентября 1895 года Гарин отвечает на предъявленные ему Николаевым обвинения: «Прочел в „Русской мысли“ отзыв о себе: много правды, но в общем он производит впечатление человека с расстроенными нервами, который сознательно или бессознательно валит с больной голозы на здоровую: разве трудно понять, к какой части общества относится „эгоизм наших дней“ [XXIV глава журнальной публикации, в которой автор говорит об „эгоизме наших дней“ в последующие издания не включена] и чем именно деморализовано это общество? Общество и общество: одному вечное проклятие, другому вечная слава. И Вильгельм Мейстер великого Гете и Карташев ничтожного Гарина они и гибнут, и находят свое обновление, конечно, не на луне и не вне общества. Мне кажется, что этот рецензент с такими отталкивающими ужимками ухватился за идею взять под свою опеку „бедного Макара“, что „книжники и фарисеи“ ему удобнее повернуть к своей расстроенной особи. А может быть, он просто вдруг. потерял свое миросозерцание, хватается за свою идею и кричит обществу, как один мой разорившийся подрядчик, оставив десятнику Зайчикову выворачиваться как ему угодно, на отчаянные телеграммы последнего прислал ответ: „Борись, Зайчиков, денег нет“» (ИРЛИ).

Однако и сам Гарин не был удовлетворен «Студентами», писавшимися в спешке, — в письме к Михайловскому от 7 февраля 1897 года он характеризует эту повесть как «самую плохую вещь» (имея в виду «Семейную хронику»). Эта самооценка Гарина отчасти совпадала с оценками критики, указывавшей на «нагромождение эффектов» в повести, отравляющих, «удовольствие чтения» («Ежемесячные литературные приложения к „Ниве“», 1896, № 2).