Читаем Том 2. Сердца моего боль полностью

Последнее десятилетие вызывало у Владимира Осиповича двойственное отношение: «Я в последнее время стал с особенной остротой чувствовать и понимать то, что чувствовал уже давно: до чего я человек иного времени, до чего я чужд всем ее «пупам» и всей той новой твари временщиков, которая беспрестанно учит народ с их точки зрения «правильно жить», сами при этом хватают все ртом и жопой, плотоядно раздирая Россию на куски. Эти люди так называемой «новой жизни» правы в одном — к прежнему, к прошлому возврата нет. «Новое» уже крепко и нахраписто они внедряют в будни, и я физически ощущаю и вижу, как истончается и рвется хрупкая связь между людьми, властью и окружающим миром. Я все больше и больше отрешаюсь от него и ухожу в тот, с которым когда-то был связан я. Несоответствие между общественным положением человека и его нравственными принципами — вернейший признак попрания истины, болезни общества», — говорил он. И с горечью добавил: «Сегодня в России, скорее всего по недоумству, чрезвычайно много сделано для того, чтобы нация и культура, в том числе художественная литература и книгоиздание, оказались в положении брошенных под электричку. Пора наконец понять, что подобная «экономия» на науке и культуре, кроме резкого снижения интеллектуального и нравственного потенциала и неизбежной обвальной деградации, ничего России и русской литературе принести не может».

Случившаяся переоценка человеческих и исторических ценностей, попрание основополагающих нравственных принципов, глумление над такими понятиями как «патриот», «патриотизм», «Родина» и «служение Отечеству» заставили В.О. Богомолова отложить на время свое основное произведение — роман «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…» — и обратиться к более актуальной для него в то время документальной книге «Срам имут и живые, и мертвые, и Россия…», фрагмент из которой впервые публикуется в настоящем издании.

Наряду с художественными произведениями в этой книге впервые представлены дневники, рабочие тетради и записные книжки В.О. Богомолова. В дневниках отсутствуют подробности личной жизни, интимные переживания, главный их сюжет — информация об учебе, самообразовании, о встречах с различными людьми, о прочитанных книгах — нередко с краткими и точными собственными аннотациями на них. В них есть своя система, отражающая поступательность его жизненного пути, суть его творческой судьбы, так отличной от бытового существования.