Читаем Том 2 полностью

Рыбаков. Я скрыл от него, какие часы требуют ремонта. Он думает, это вот, а это во… а там — башня, стопудовые гири… цепи… Если бы вы знали, Маша, под каким впечатлением я хожу! Случайно ночью, когда Москва спит, я встретил Ильича. Я не могу постигнуть, откуда берутся у него такие мысли. Я хожу какой-то удивительный самому себе, будто и я куда-то далеко вперед залетел, где еще никто не бывал. И мне неловко. Это же ничуть не я, а Ленин. Теперь я знаю на всю жизнь, что есть люди, которым ничего не далеко, ничего не страшно, ничего неудивительно.

Маша. Саша! Милый… с вами очень легко. Почему, не знаю, но вся моя драма окончательно расплылась. Что же вы, помните, сегодня суббота? Вас ждут у нас. Придете?

Рыбаков. Обязательно.

Маша. А если на вас отец накинется, найдетесь?

Рыбаков. Найдусь!

Маша. Я накинулась, вы не сразу нашлись?

Рыбаков. С вами… с вами я ручной.

Маша. Так ли?

Рыбаков. Люблю я вас. Я вам по ночам письма пишу, а утром рву их на части!

Маша. А вы их не рвите. Вы бы их посылали по адресу.

Рыбаков. Слов не хватает. Я думаю о любви, чувствую, что истинно люблю вас… Понимаете, истинно, без единой посторонней мысли… А выразить это все настоящими словами не могу. Слов не хватает…

Маша. Вот вы и выразили. Я верю — и достаточно. Сегодня я почему-то особенно вам верю. Но пора домой.

Рыбаков. Маша, позвольте проводить вас?

Маша. Я бы рада, да боюсь, что нас встретит отец.

Рыбаков. Что у вас за отец такой? Неужели это такая неприступная твердыня?

Маша. Подождите, сами увидите. Ну, будь что будет! Не хочу думать. Берите меня под руку.

Рыбаков. Мерси.

Маша(хохочет). Рыбаков, не надо. Будьте таким, как есть, без «мерси».

Рыбаков. Хорошо. С удовольствием. Буду всегда таким, как есть. Без «мерси».

Картина вторая

В доме Забелиных. Рабочий кабинет Антона Ивановича, где давно уже никто не работает. Вечер. В кабинете сидят Забелина и ее гости: дама с вязаньем и ее муж — оптимист, дама испуганная и ее муж — скептик.

Забелина(продолжая разговор). Антон Иванович делается все более и более невозможным. На днях я видела, как он бранился с каким-то монахом, а вчера, стыдно сказать, подрался с одним знакомым господином.

Скептик. В доме подрался или публично?

Забелина. У Малого театра в семь часов вечера.

Скептик. И кто кого?

Забелина. Антон Иванович одолел, конечно. Но если подумать, на какой почве вышел поединок… Господин этот был в подчинении у Антона Ивановича, а теперь, проходя в театр, позволил себе неприличную выходку. Он потрепал по плечу Антона Ивановича и допустил по отношению к нему покровительственный тон.

Дама испуганная. А господин этот не большевик?

Забелина. Не большевик, но настроен современно.

Дама испуганная. Антон Иванович рискует быть посаженным в Чека.

Скептик. А кто теперь не сидел? Все сидели!

Дама испуганная. Но ты же не сидел?

Скептик. Не сидел, так буду.

Дама испуганная. Замолчи, ради бога! Хоть здесь перестань пугать меня.

Забелина. А я, глядя на Антона Ивановича, держу узелок с бельем. Я начинаю верить, что его посадят.

Оптимист. Антон Иванович настроения свои выражает эмоционально, а за эмоцию не сажают.

Дама испуганная. Но он побил большевистски настроенного господина. Это террор!

Оптимист. При любом режиме бьют по морде, если это необходимо.

Скептик. Все равно посадят Антона. Вот увидите.

Дама испуганная. Этот человек может довести до слез…

Скептик. Пол-Москвы говорит, что Забелин пошел торговать спичками! Вы думаете, большевики — идиоты, ничего не понимают?

Дама с вязаньем. А наш Володька сделался футуристом. Теперь он целые дни читает какое-то ужасное «Облако в штанах»[31].

Забелина. Что-о? Облако и… в штанах? Неужели могут быть такие стихи?

Дама с вязаньем. У них это называется поэмой. Володька всех уверяет, что это величайшее произведение. Я вам не могу передать, до какой степени оно неприлично! Там автор от первого лица предлагает женщине невозможные вещи.

Оптимист. А Пушкин не предлагает? Тоже предлагал.

Дама с вязаньем. Пушкин предлагал в рамках светского приличия, а Маяковский — бестактно.

Оптимист. Все они одним миром мазаны. Пускай Володька будет футуристом. Все-таки хлеб!

3абелина. Неужели у большевиков за стихи дают паек?

Дама с вязаньем. Я сама не верила, но правда, дают.

Скептик. Все равно посадят Антона, вот увидите.

Забелина. Дмитрий Дмитриевич, даже на правах родственника каркать нехорошо и неприлично.