Читаем Том 18 полностью

Чтобы совершить радикальную революцию, нужно, следовательно, обрушиться на положения и на вещи, разрушить собственность и государство; тогда не понадобится уничтожать, людей в обрекать себя на верную и неизбежную реакцию, которая всегда приводила и всегда будет приводить в каждом обществе только к истреблению людей.

Но чтобы иметь право быть гуманным к людям, без ущерба, для революции, нужно быть безжалостным с положениями и вещами; нужно разрушить все, а в особенности и прежде всего собственность и ее неизбежное следствие — государство. В этом весь секрет революции.

Не приходится удивляться тому, что якобинцы и бланкисты, которые стали социалистами скорее по необходимости, чем по убеждению, и для которых социализм является средством, а не целью Революции, ибо они хотят диктатуры, то есть централизации государства, а государство приведет их, в силу неизбежной и логической необходимости, к восстановлению собственности, — вполне естественно, говорим мы, что, не желая совершать радикальную революцию против вещей, они замышляют кровавую революцию против людей. Но эта кровавая революция, основанная на построении сильно централизованного революционного государства, неизбежно привела бы, как мы это докажем дальше более обстоятельно, к появлению военной диктатуры, к новому властителю. Следовательно, победа якобинцев или бланкистов означала бы смерть революции.

4. Мы являемся естественными врагами тех революционеров — будущих диктаторов, законодателей и опекунов революции, который даже еще до того, как современные монархические, аристократические и буржуазные государства разрушены, уже мечтают о создании новых революционных государств, столь же централизованных и еще более деспотичных, чем существующие ныне государства, которые настолько привыкли к порядку, созданному сверху каким-нибудь авторитетом, и так боятся того, что кажется им беспорядком, а на деле является лишь прямым и естественным проявлением народной жизни, что еще раньше, чем революция произведет такой славный и спасительный беспорядок, они мечтают уже о ее завершении и обуздании действиями какой-нибудь власти, у которой от революции будет только название, но которая на деле окажется лишь новой реакцией, ибо снова обречет народные массы, управляемые декретами, к повиновению, застою, смерти, то есть к рабству и эксплуатации со стороны новой псевдореволюционной аристократии.

5. Мы понимаем революцию в смысле разнуздания того, что ныне называют дурными страстями, и разрушения того, что на том же языке называется «общественным порядком».

Мы не боимся анархии, а призываем ее, убежденные в том, что из этой анархии, то есть из полного проявления освобожденной народной жизни, должны родиться свобода, равенство, справедливость, новый порядок и сама сила революции против реакции. Эта новая жизнь — народная революция — несомненно не замедлит сорганизоваться, но она создаст свою революционную организацию снизу вверх и от периферии к центру — в соответствии с принципом свободы, а не сверху вниз, не от центра к периферии, по примеру всякого авторитета, — ибо для нас неважно, называется ли этот авторитет церковью, монархией, конституционным государством, буржуазной республикой или даже революционной диктатурой. Мы их всех в равной мере ненавидим и отвергаем, как неизбежный источник эксплуатации и деспотизма.