Читаем Том 17 полностью

Нас, немцев, ославили за наш мистицизм, но до такого мистицизма нам далеко. Интернационал — прообраз грядущего общества, в котором не будет больше ни версальских расстрелов, ни военных судов, ни постоянных армий, ни перлюстрации переписки, ни браун-швейгского уголовного суда[365]! Как раз теперь, когда мы должны защищаться всеми силами, пролетариату предлагают организоваться не в соответствии с потребностями борьбы, ежедневно и ежечасно ему навязываемой, а в соответствии с неопределенными представлениями некоторых фантазеров об обществе будущего! Представим себе, какой была бы наша собственная немецкая организация согласно этому образцу. Вместо того чтобы бороться против правительств и буржуазии, мы стали бы ломать себе голову над тем, является ли каждый параграф нашего Устава, каждое постановление съезда точным отображением будущего общества. Вместо нашего исполнительного комитета у нас было бы простое статистическое и корреспондентское бюро. Пусть уж оно справляется, как знает, с самостоятельными секциями, — настолько самостоятельными, что они не должны признавать никакого руководящего авторитарного органа, хотя бы даже созданного по их собственному свободному соглашению; ведь этим они нарушили бы свою первейшую обязанность — быть точным прообразом будущего общества! О сплочении сил, о совместных действиях не может быть и речи. Если в каждой отдельной секции меньшинство подчиняется большинству, то оно совершает преступление против принципов свободы и признает принцип, который ведет к авторитарности и к диктатуре! Если Штибер со всеми своими сподручными, если весь черный кабинет[366], если все прусское офицерство вступят по приказу свыше в социал-демократическую организацию, чтобы погубить ее, то комитет, или, вернее, статистическо-корреспондентское бюро, ни в коем случае не смеет воспрепятствовать этому; ведь это значило бы ввести иерархическую и авторитарную организацию! А главное — никаких подчиненных дисциплине секций! И никакой партийной дисциплины, никакой централизации сил в одном пункте, никаких орудий борьбы! Что же стало бы тогда с прообразом будущего общества? Короче говоря, к чему при-тли бы мы с подобной новой организацией? К трусливой, угоднической организации первых христиан, этих рабов, которые с благодарностью принимали каждый пинок и добились, правда, своим пресмыкательством через триста лет торжества своей религии, — а уж такому методу революции пролетариат во всяком случае не станет подражать! Подобно тому как первые христиане взяли за образец для своей организации свой воображаемый рай, точно так же и мы, видите ли, должны сделать своим образцом будущий общественный рай г-на Бакунина, а вместо того, чтобы бороться, — творить молитвы и надеяться. И эти люди, проповедующие нам подобный вздор, выдают себя за единственных подлинных революционеров!

Возвращаясь к Интернационалу, мы должны все-таки сказать, что пока дела его идут не плохо. Генеральный Совет обязан до принятия решения новым конгрессом проводить в жизнь базельские резолюции, и он свою обязанность выполнит. И так же, как он не постеснялся выбросить вон Толенов и Дюранов, он позаботится о том, чтобы Штиберам и К° был закрыт доступ в Интернационал, хотя бы Бакунин и усмотрел в этом диктаторство.

Но каким же образом появились на свет эти скверные базельские резолюции? Очень просто. Они были предложены бельгийскими делегатами, и никто не высказывался за них так горячо, как Бакунин и его друзья, в частности Швицгебель и Гильом, подписавшие нынешний циркуляр! Правда, тогда дело обстояло иначе. Тогда эти господа надеялись получить большинство и захватить в свои руки Генеральный Совет. Тогда любое расширение прав Генерального Совета казалось им недостаточным. Ну, а теперь совсем другое дело! Теперь, оказывается, виноград зелен. Теперь Генеральный Совет должен быть низведен до положения простого статистического и корреспондентского бюро, лишь бы только не пострадала репутация бакунинского общества будущего.

И эти люди, профессиональные сектанты, которые, со всеми своими мистическими раннехристианскими доктринами, составляют ничтожное меньшинство в Интернационале, не стыдятся упрекать Генеральный Совет в том, что его члены хотят

«свою особую программу, свою личную доктрину сделать господствующими в Интернационале; свои частные взгляды они выдают за официальную теорию, которая одна только имеет право гражданства в Товариществе».