Приведенный отрывок, безусловно пристрастный, позволяет, тем не менее, судить о том, каким виделась “большевистская принципиальность” Каменева для тех, кто не понаслышке знал о его деятельности в 1914–1917 годах. Возьмем на себя смелость предположить, что поднятый почти десятилетие спустя эпизод явился показательным не столько из-за двусмысленности ситуации, в которой оказался Каменев, участвуя в упомянутом голосовании, сколько из-за того, что вполне естественно смотрелся в ряду прочих его политических шагов, шагов человека с непредсказуемой позицией.

Письмо В.М. Молотову 23 июня 1927 года

Дорогой Вячеслав!

1) Посмотрел (очень бегло) “стенограмму заседания ЦКК” по делу Зиновьева и Троцкого. Получается впечатление сплошного конфуза для ЦКК. Допрашивали и обвиняли не члены ЦКК, а Зиновьев и Троцкий. Странно, что попрятались некоторые члены ЦКК. А где Серго? Куда и почему он спрятался? Позор! Решительно протестую против того, что комиссия по обвинению Троцкого и Зиновьева превратилась в трибуну по обвинению ЦК и КИ с заострением “дела” против Сталина, которого нет в Москве и на которого можно ввиду этого вешать всех собак. Неужели эту “стенограмму” отдадут на руки Троцкому и Зиновьеву для распространения! Этого еще не хватало.

2) Обрати внимание на документы о “Труде”. Надо произвести чистку в “Труде”.

23. VI –26.

Письма И.В. Сталина В.М. Молотову. 1925–1936 гг. С. 102.

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 5388.

ПРИМЕЧАНИЕ

24 июня 1927 года на заседании Президиума ЦКК ВКП(б) рассматривался вопрос “О нарушении партийной дисциплины тт. Зиновьевым и Троцким”. В принятом постановлении Президиум ЦКК поставил перед Объединенным пленумом ЦК и ЦКК ВКП(б) вопрос о выводе Зиновьева и Троцкого из состава членов ЦК ВКП(б). Постановление опубликовано в “Правде”. 26 июня Троцкий обратился в Секретариат ЦКК с протестом против пропусков и искажений в публикации стенограммы его речей на этом заседании Президиума ЦКК.

Письмо В.М. Молотову 24 июня 1927 года

24/VI-27.

Дорогой Вячеслав!

Только что получил с курьером твое последнее письмо. Насчет Китая думаю, что миллиона 3–4 можно было бы теперь же послать в счет 10 миллионов, а вопрос о 15 миллионах отложить. От нас требуют еще 15 миллионов, видимо, для того, чтобы отказаться от немедленного выступления против ЧКШ (Чан Кайши. — Ред.), если мы не дадим этих 15 миллионов р.

Что касается святой тройки (Р.+Ор.+В.), то о сем пока умолчу, т. к. поводов для разговора о ней будет еще немало. Ор. “хороший парень”, но политик он липовый. Он всегда был “простоватым” политиком. В., должно быть, просто “не в духе”. Что же касается Р., то он “комбинирует”, полагая, что в этом именно и состоит “настоящая политика”.

Привет.

И. Ст.

Письма И.В. Сталина В.М. Молотову. 1925–1936 гг. С. 103.

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 5388.

ПРИМЕЧАНИЕ

Кто эти “Р.+Ор.+В.”?

До сих пор всюду в переписке Сталин не прибегал к таким сокращениям; значит, за ними скрывались люди, имена которых он не желал называть полностью даже в доверительном плане.

По поводу “Р.” буквально в следующем письме (Бухарину от 27 июня 1927 года) он пишет: “То, что Р. ударился в левизну, не удивительно. Это значит он потерял на минутку возможность “комбинировать”, “маневрировать” и т. д. “. Значит, “Р.” — правый. В ПБ на тот момент входили только два человека, чьи фамилии начинались на “Р” — Рудзутак и Рыков. Последний — один из ведущих (в будущем) правых. И хотя в июне 1927 года в центре внимания находились именно левые с их обращением 83-х, Сталин был не тот человек, чтобы упускать что-либо из виду.

Любопытен следующий документ: ответ Рыкова Сталину на просьбу высказать мнение по поводу только что вышедших “Вопросов ленинизма”.