Читаем Том 12 полностью

Незначительность масштабов является характерной чертой всех феодальных конфликтов. Однако необходимо иметь в виду и большие различия между ними. Бесчисленные мелкие столкновения, интриги и измены, с помощью которых французские короли сумели вытеснить своих феодальных вассалов, несомненно, навсегда останутся любимой темой историков, ибо они являются вехами образования великой нации. С другой стороны, рассказ о том, как тот или другой вассал ухитрился, в своих собственных частных интересах, лишить Германскую империю более или менее значительной доли ее владений, представляет совершенно бесплодную и скучную тему, если ее не оживляет стечение каких-либо чрезвычайных обстоятельств, вроде тех, которыми отмечена история Австрии. Здесь мы видим, как один и тот же князь, будучи одновременно выборным главой империи и наследственным вассальным правителем одной из ее областей, интригует против империи в интересах своей области; как эти интриги удаются, ибо его захваты на юге как бы возобновляют традиционные конфликты между Германской империей и Италией, а его захваты на востоке как бы продолжают смертельную борьбу между германскими и славянскими племенами и сопротивление христианской Европы мусульманскому Востоку; как, наконец, посредством искусных семейных связей оп доводит могущество своего дома до такой высоты, что в известный момент грозит не только поглотить империю, окружая ее мишурным блеском, но и похоронить весь мир в могиле мировой монархии. Летописи маркграфства Бранденбургского не имеют ничего общего с этими грандиозными масштабами. В то время как история его соперницы производит впечатление сатанинской эпической поэмы, его собственная история звучит лишь как скандальная семейная хроника. Между обеими есть поразительное различие даже там, где можно было бы надеяться найти сходство, если не тождество интересов. Обе марки, Бранденбург и Австрия, первоначально, имели значение аванпостов как в защите, так и в наступлении Германии против соседних славянских племен. Но даже с этой точки зрения история Бранденбурга бедна красками, жизнью и драматическим движением, ибо она теряется в мелких стычках с безвестными славянскими племенами, разбросанными на сравнительно небольшом пространстве между Эльбой и Одером, причем ни одно из них не успело созреть даже до подобия исторического существования. Ни одно славянское племя, имеющее какое-либо историческое значение, ни разу не было завоевано или онемечено Бранденбургским маркграфством, и этому маркграфству не удавалось даже протянуть свои руки к соседнему Вендскому морю. Померания, предмет домогательств маркграфов Бранденбурга начиная с XII века, даже и в 1815 г. не была еще целиком включена в прусское королевство[91], а когда бранденбургские курфюрсты начали присваивать ее по частям, она уже давно перестала быть славянским государством. Преобразование южных и юго-восточных берегов Балтики, происшедшее частично благодаря торговой предприимчивости немецких бюргеров, частично при помощи меча немецких рыцарей, относится к истории Германии и Польши, а не к истории Бранденбурга, который появился здесь только для того, чтобы собрать не им посеянную жатву.