Читаем Том 12 полностью

Если присмотреться ко всему сюжету в целом и к dramatis personae [действующим лицам драмы. Ред.], то этот испанский заговор 1856 г. представится нам простым повторением подобной же попытки 1843 г.[38], конечно, с некоторыми небольшими изменениями. Тогда, как и теперь, Изабелла находилась в Мадриде, а Кристина — в Париже; руководил движением из Тюильри вместо Луи Бонапарта Луи-Филипп; на одной стороне были Эспартеро и его auacuchos[39], на другой — О'Доннель, Серрано, Конча, а также Нарваэс, находившийся тогда на авансцене, теперь же остающийся на заднем плане. В 1843 г. Луи-Филипп отправил сушей два миллиона золотом, а морем — Нарваэса и его друзей, поскольку договор об испанских браках был заключен между ним и мадам Муньос[40]. На соучастие Бонапарта в испанском coup d'etat — Бонапарта, который, возможно, договорился о браке своего кузена, принца Наполеона, с какой-нибудь мадемуазель Муньос и который, во всяком случае, вынужден по-прежнему разыгрывать роль подражателя своему дяде [Наполеону I. Ред.], — на это соучастие указывают не только неистовые нападки «Moniteur» в течение двух последних месяцев на коммунистические заговоры в Кастилии и Наварре; не только поведение до, во время и после coup d'etat французского посла в Мадриде г-на де Тюрго, того самого человека, который был министром иностранных дел по время собственного coup d'etat Бонапарта; не только то, что герцог Альба, шурин Бонапарта, оказался в роли председателя нового ayuntamiento [муниципалитета. Ред.] в Мадриде сразу после победы О'Доннеля; не только то, что Рос де Олано, старый приверженец партии французской ориентации, первым получил предложение занять место в министерстве О'Доннеля, и, наконец, не только то, что Нарваэс был отправлен Бонапартом в Байонну, как только первые известия о событии достигли Парижа. Об этом соучастии можно было догадаться еще раньше на основании того, что большое количество боеприпасов было отправлено из Бордо в Байонну за две недели до нынешнего кризиса в Мадриде. Но главным свидетельством этого соучастия служит план действий О'Доннеля во время его разбойничьего набега на население этого города. В самом начале О'Доннель объявил, что он не остановится перед тем, чтобы взорвать Мадрид, и во время военных действий он поступал именно так, как говорил. Однако О'Доннель, хоть он и дерзкий малый, никогда не решался на смелый шаг, не обеспечив себе безопасного отступления. Подобно своему пресловутому дядюшке, герою предательства, он никогда не сжигал за собой мостов, переходя Рубикон. У О'Доннелей воинственность удивительным образом сдерживается осторожностью и скрытностью. Совершенно ясно, что всякому генералу, который угрожал бы обратить столицу в пепел, а потом потерпел бы неудачу в своей попытке, пришлось бы поплатиться своей головой; Как же О'Доннель решился вступить на столь скользкий путь? Этот секрет выдает нам «Journal des Debats», лейб-орган королевы Кристины.

«О'Доннель ожидал, что предстоит большое сражение и что победа, по меньшей мере, достанется недешево. Он предвидел также и возможность поражения. Если бы случилось такое несчастье, то маршал с остатками своей армии покинул бы Мадрид, сопровождая королеву, и направился бы в северные провинции с целью приблизиться к французской границе».

Не похоже ли все это на то, что он составил свой план вместе с Бонапартом? Точь-в-точь такой же план был согласован в 1843 г. между Луи-Филиппом и Нарваэсом, а этот план, в свою очередь, представлял собой копию тайного соглашения между Людовиком XVIII и Фердинандом VII в 1823 году[41].