Все же англичане пока снова завоевали Индию. Великое восстание, начавшееся бунтом бенгальской армии, по-видимому, действительно угасает. Но это вторичное завоевание не усилило власти Англии над умами индийского народа. Жестокие карательные меры со стороны английских войск, подстрекаемых преувеличенными и ложными рассказами о зверствах, якобы совершенных туземцами, и попытка оптом и в розницу конфисковать королевство Ауд не вызвали каких-либо особых симпатий к победителям. Напротив, сами англичане признают, что как среди индусов, так и среди мусульман наследственная ненависть к незваным пришельцам-христианам теперь сильнее, чем когда-либо. Как ни бессильна эта ненависть в настоящее время, все же она не лишена известного значения, пока грозная туча нависла над сикхским Пенджабом. И это еще не все. Две великие азиатские державы, Англия и Россия, встретились теперь в одном пункте между Сибирью и Индией, где русские и английские интересы должны прийти в непосредственное столкновение. Этот пункт — Пекин. Вскоре от этого пункта протянется на запад через весь азиатский континент линия, на которой постоянно будут происходить столкновения интересов этих соперничающих держав. Таким образом, может быть не так уж далеко то время, когда «сипаи и казаки встретятся на равнинах Оксуса», и если эта встреча действительно произойдет, то антианглийские настроения 150000 индийских туземцев послужат материалом для весьма серьезных размышлений.

Написано Ф. Энгельсом около 17 сентября 1858 г

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5443, 1 октября 1858 г. в качестве передовой

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

К. МАРКС

НОВЫЙ МАНИФЕСТ МАДЗИНИ

Лондон, 21 сентября 1858 г.

Так как генуэзская «Dio e Popolo», последняя республиканская газета, издававшаяся на итальянской земле, наконец закрылась, не выдержав постоянных преследований со стороны сардинского правительства, неукротимый Мадзини основал итальянскую газету в Лондоне — двухнедельный орган под названием «Pensiero ed Azione» («Мысль и действие»).

Из последнего номера этой газеты мы и переводим его новый манифест, который мы рассматриваем как исторический документ, дающий читателю возможность самому судить о жизнеспособности и перспективах на будущее той части революционной эмиграции, которая собралась под знаменем этого римского триумвира. Вместо того, чтобы исследовать те великие социальные факторы, которые привели к гибели революцию 1848–1849 гг., и попытаться обрисовать истинные условия, незаметно созревшие за последние десять лет и в совокупности своей подготовившие почву для нового и более мощного движения, Мадзини, как нам кажется, вновь возвращается к своим прежним фантазиям и ставит перед собой мнимую проблему, что может привести, разумеется, только к ложному решению. Ему все еще представляется первостепенно важным вопрос о том, почему эмигрантам как организации не удались их попытки обновления мира; и он все еще занимается тем, что рекламирует снадобья для излечения их от политического паралича. Он говорит:

«В 1852 г., в меморандуме, обращенном к европейской демократии. я спрашивал: каков должен быть сейчас лозунг, боевой клич партии? Ответ очень прост. Он заключается в одном слове — действие, но действие объединенное, общеевропейское, непрестанное, последовательное, смелое.