Читаем Том 12 полностью

«Подкрепления действительно прибыли к нам в лагерь: одна часть подразделений 8-го (королевского) полка, одна часть подразделений 61-го полка, рота пешей артиллерии и два орудия батареи туземной артиллерии, 14-й полк иррегулярной кавалерии (эскортирующий большой обоз с боевыми припасами), 2-й полк пенджабской кавалерии, 1-й полк пенджабской пехоты и 4-й полк сикхской пехоты; но туземные части присоединившихся таким образом к осаждающим войск не вполне и не в одинаковой мере надежны, хотя они и распределены по бригадам совместно с европейцами. В кавалерийских полках пенджабских войск имеется много мусульман и индусов высших каст из собственно Индостана и Рохилканда, между тем как бенгальская иррегулярная кавалерия состоит главным образом из этих элементов. Эти люди в своей массе крайне нелояльны, и наличие их в каком бы то ни было количестве в составе подкреплений неизбежно сопряжено с осложнениями, что и подтвердилось на деле. Во 2-м пенджабском кавалерийском полку было признано необходимым разоружить человек 70 индостанцев и повесить троих, в том числе одного старшего туземного офицера. Из 9-го полка иррегулярной кавалерии, который некоторое время был в составе подкреплений, дезертировало несколько кавалеристов, а 4-й иррегулярный полк, как мне кажется, убил своего адъютанта во время несепия службы разъездов».

Здесь открывается другой секрет. Лагерь у Дели имеет, по-видимому, некоторое сходство с лагерем Аграманта[230], и англичанам приходится бороться не только с неприятелем, который находится перед ними, но также с союзником в своих собственных рядах. Все же и это недостаточно объясняет, почему при наступательных действиях англичане могут располагать только 2000 европейцев. Третий автор, бомбейский корреспондент «Daily News», приводит точный перечень войск, собранных под командой генерала Рида, преемника Барнарда, — перечень, который, по-видимому, заслуживает доверия, ибо автор перечисляет в отдельности различные элементы, из которых состоят эти войска. Согласно его сообщению, в лагерь у Дели прибыло из Пенджаба с 23 июня по 3 июля около 1200 европейцев, 1600 сикхов, иррегулярная кавалерия и пр., то есть всего около 3000 человек во главе с бригадным генералом Чемберленом. С другой стороны, численность всех войск, находящихся теперь под командой генерала Рида, он определяет в 7000 человек, включая артиллерию и осадный парк, так что армия у Дели, до прибытия подкреплений из Пенджаба, не могла насчитывать более 4000 человек. Лондонская газета «Times» утверждала в номере от 13 августа, что сэр Г. Барнард собрал армию из 7000 англичан и 5000 туземцев. Хотя это было чрезмерным преувеличением, тем не менее есть все основания полагать, что европейцев в его армии к тому времени насчитывалось около 4000 человек при несколько меньшем числе туземцев. Таким образом, войска, находившиеся раньше под командой генерала Барнарда, были такой же численности, что и войска, собранные теперь под командой генерала Рида. Из этого следует, что подкрепления из Пенджаба только восполнили потери, почти наполовину сократившие силы осаждающих, этот огромный урон, причиненный отчасти беспрестанными вылазками повстанцев, отчасти опустошительными последствиями холеры. Таким образом, становится понятным, почему англичане для «мало-мальски серьезного наступления» могут выставить только 2000 солдат-европейцев.

Перейти на страницу:

Все книги серии Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология