Читаем Том 12 полностью

Из этой таблицы видно, что в течение первого периода прирост ограничивался хлопчатобумажными, шерстяными и камвольными фабриками, тогда как во второй период он охватывает также льняные и шелкоткацкие фабрики. Удельный вес различных отраслей в общем приросте тоже неодинаков в течение обоих периодов. В 1838–1850 гг. основной прирост имел место в камвольной и шерстяной промышленности, тогда как в 1850–1856 гг. последняя остается почти без изменений, а темп прироста первой уменьшается в четыре раза. С другой стороны, во второй период хлопчатобумажные и шелкоткацкие фабрики идут впереди всех других, причем в общем приросте шелкоткацкие фабрики занимают первое место в процентном отношении, а хлопчатобумажные — первое место в абсолютных цифрах.

Местности, где происходило это расширение промышленности, все время менялись, причем совершалось как бы перемещение промышленности из одной части страны в другую. Наряду с общим ростом промышленности, в отдельных местах происходит ее упадок, доходящий во многих графствах и городах до полного исчезновения существовавших там ранее предприятий. Общим законом, обусловливающим эти изменения — как упадок, так и рост, — является тот самый закон, который распространяется на современную промышленность во всех се отраслях, а именно, закон концентрации. Так, Ланкашир, образующий вместе с прилегающими к нему частями Йоркшира главный центр хлопчатобумажной промышленности, стянул эту промышленность к себе из других частей королевства. В то время как число хлопчатобумажных фабрик в Ланкашире и Йоркшире возросло с 1838 по 1856 г. на 411, в графствах Ланарк (Глазго), Ренфру (Пейсли) и Антрим оно сократилось на 52. В свою очередь, шерстяная промышленность концентрируется в Йоркшире; в то время как здесь прибавилось 200 шерстяных фабрик, мы находим соответствующее сокращение на 82 фабрики в Корнуэлле, Девоншире, Глостершире, Монмуте, Сомерсете, Уилтшире, Уэльсе и Клакманнане. Камвольная промышленность почти целиком сосредоточивается в графстве Йоркшир, где прибавилось 107 новых фабрик. Льняная промышленность в настоящее время значительно сильнее развивается в Ирландии, чем в какой-либо другой части Соединенного королевства; но прирост в 59 льняных фабрик в Антриме, Арме, Дауне и Тироне сопровождается сокращением их числа в Йоркшире на 31, в Девоншире, Дорсетшире и Глостершире на 9 и в Файфе на 18. Приросту в 76 шелкоткацких фабрик в Чешире, Дербишире, Ноттингемшире и Глостершире соответствует убыль в 13 фабрик в Сомерсете. В некоторых случаях упадок одной отрасли промышленности возмещается ростом другой, так что перемещение промышленности может показаться лишь более определенным проявлением принципа разделения труда в крупном масштабе. Однако в целом дело обстоит не так: развитие фабричной системы ведет скорее к установлению разделения труда между индустриальными и сельскохозяйственными графствами. Например, южные графства в Англии — Уилтшир, Дорсетшир, Сомерсет, Глостершир — быстро теряют свою фабричную промышленность, между тем как северные графства — Ланкашир, Йоркшир, Уорикшир, Ноттингемшир — укрепляют свою промышленную монополию. Из общего прироста фабрик по Соединенному королевству, достигающего за время с 1838 по 1856 г. цифры 900, на один Ланкашир приходится 360, на Йоркшир — 344, на Уорикшир — 71 и на Ноттингемшир — 46, причем прирост в двух последних графствах был вызван введением усовершенствованных машин в двух специальных производствах, именно применением механической энергии к чулочно-вязальной машине в Ноттингеме и в лентоткацком производстве в Ковентри.

Рост числа фабрик следует отличать от роста общей мощности двигателей в лошадиных силах, поскольку последний обусловливается не только появлением новых фабрик, но также установкой более мощных двигателей на старых фабриках, заменой водяной энергии паром, прибавлением силы пара к водяному колесу и прочими подобными усовершенствованиями. Нижеследующая таблица содержит сопоставление номинальной мощности фабрик в 1838, 1850 и 1856 годах:

Перейти на страницу:

Все книги серии Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология