Читаем Том 10 полностью

сказавший: «Весь шар земной осудил Людовика XVI. К кому же апеллировать? К небесным светилам?»; Руйе,²⁶⁹

который 21 января протестовал против пушечной стрельбы с Нового Моста, ибо, как он заявил: «Голова короля при падении должна производить не больше шума, чем голова любого смертного»; Шенье,²⁷⁰

брат Андре Шенье; Вадье, один из тех ораторов, что, произнося речь, клали перед собой заряженный пистолет; Танис,²⁷¹

который сказал Моморо: «Я хотел бы, чтобы Марат и Робеспьер дружески обнялись за моим столом». — «А где ты живешь?» — «В Шарантоне».²⁷²

- «Оно и видно», — ответил Моморо; Лежандр, который стал мясником французской революции, подобно тому как Прайд,²⁷³

был мясником революции английской; «Подойди сюда, я тебя пришибу», — закричал он Ланжюинэ, на что последний ответил: «Добейся сначала декрета, объявляющего меня быком»; Колло д'Эрбуа, зловещий лицедей, скрывший свое подлинное лицо под античной двуликой маской, одна половина которой говорила «да», а другая «нет», одна одобряла то, на что изрыгала хулу другая, бичевавший Каррье в Нанте и превозносивший Шалье²⁷⁴

в Лионе, пославший Робеспьера на эшафот, а Марата в Пантеон; Женисье²⁷⁵

который требовал смертной казни для всякого, на ком будет обнаружен образок с надписью: «Мученик Людовик XVI»; Леонар Бурдон,²⁷⁶

школьный учитель, предложивший свой дом старцу Юрских гор; моряк Топсан,²⁷⁷

адвокат Гупильо,²⁷⁸

Лоран Лекуантр,²⁷⁹

- купец, Дюгем²⁸⁰

- врач, Сержан²⁸¹

- скульптор, Давид — художник, Жозеф Эгалитэ — принц крови. И еще — Лекуант-Пюираво, который требовал, чтобы Марата особым декретом объявили «находящимся в состоянии помешательства»; неугомонный Робер Лендэ²⁸²

родитель некоего спрута, головой которого был Комитет общественной безопасности, а бесчисленные щупальцы, охватившие всю Францию, именовались революционными комитетами; Лебеф,²⁸³

которому Жире-Дюпре посвятил в своем «Пиршестве лжепатриотов» следующую строку: "Лебеф,²⁸⁴

увидев раз Лежандра, замычал". Томас Пэйн²⁸⁵

американец и человек гуманный; Анахарсис Клотц, немец, барон, миллионер, безбожник, эбертист, существо весьма простодушное; неподкупный Леба, друг семьи Дюпле; Ровер,²⁸⁶

яркий экземпляр любителя зла ради зла, ибо искусство для искусства существует гораздо чаще, чем принято думать; Шарлье,²⁸⁷

требовавший, чтобы к аристократам непременно обращались на «вы»; Тальен,²⁸⁸

чувствительный и свирепый, которого любовь к женщине сделала термидорианцем;²⁸⁹

Камбасерес,²⁹⁰

прокурор, ставший впоследствии принцем; Каррье, прокурор, ставший впоследствии тигром; Лапланш,²⁹¹

который в один прекрасный день воскликнул: «Я требую приоритета для пушки, дающей сигнал тревоги»; Тюрьо,²⁹²

который предложил открытое голосование для судей Революционного трибунала; Бурдон из Уазы,²⁹³

который вызвал на дуэль Шамбона, донес на Пэйна и сам был разоблачен Эбером; Фэйо,²⁹⁴

который предлагал послать в Вандею «армию поджигателей»; Таво,²⁹⁵

который 13 апреля был чем-то вроде посредника между Жирондой и Горой; Вернье,²⁹⁶

который считал необходимым, чтобы вожди жирондистов, равно как и вожди монтаньяров, пошли в армию простыми солдатами; Ревбель,²⁹⁷

который заперся в Майнце; Бурбот,²⁹⁸

под которым при взятии Сомюра убили коня; Гимберто,²⁹⁹

который командовал армией на Шербургском побережье; Жард-Панвилье,³⁰⁰

который командовал армией на побережье Ларошель; Лекарпантье,³⁰¹

который командовал эскадрой в Канкале; Робержо,³⁰²

которого подстерегала в Роштадте ловушка; Приер Марнский, надевавший при инспекторской поездке по войскам свои старые эполеты командира эскадрона; Левассер,³⁰³

Сартский, который одним-единственным словом обрек на гибель Серрана, командира батальона в Сент-Амане; Ревершон³⁰⁴

Мор,³⁰⁵

Бернар де Сент,³⁰⁶

Шарль Ришар,³⁰⁷

Лекинио,³⁰⁸

и во главе этой группы — новоявленный Мирабо, именуемый Дантоном.

Вне этих двух лагерей стоял человек, державший оба эти лагеря в узде, и человек этот звался Робеспьер.

V

Внизу стлался ужас, который может быть благородным, и страх, который всегда низок. Вверху шумели бури страстей, героизма, самопожертвования, ярости, а ниже притаилась суетливая толпа безликих. Дно этого собрания именовалось «Равниной». Сюда скатывалось все шаткое, все колеблющееся, все маловеры, все выжидатели, все медлители, все соглядатаи, и каждый кого-нибудь да боялся. Гора была местом избранных, Жиронда была местом избранных; Равнина была толпой. Дух Равнины был воплощен и сосредоточен в Сийесе.