Читаем Том 10 полностью

Я начну с анализа «меморандума» графа Нессельроде английскому правительству, основанного на сообщениях российского императора после его посещения Англии в июне 1844 года. Существующее положение Оттоманской империи, сказано там, «наиболее соответствует общей заинтересованности в сохранении мира»; Англия и Россия пришли к соглашению на такой основе и потому соединяют свои усилия для поддержания этого status quo [существующего положения. Peд.]. «Самое существенное для этой цели — оставить Порту в покое, не тревожа ее без надобности дипломатическими спорами, и без крайней необходимости не вмешиваться в ее внутренние дела». Но как с успехом проводить эту «систему невмешательства»? Во-первых, Великобритания не должна препятствовать толкованию, которое Россия сочтет нужным давать своим договорам с Турцией, а должна, наоборот, побуждать последнюю действовать в соответствии с толкованием, которое Россия дает этим договорам; во-вторых, России надо предоставить возможность «постоянно» вмешиваться в отношения между султаном и его христианскими подданными. Одним словом, «система невмешательства» по отношению к Порте означает систему соучастия по отношению к России. Это странное предложение, однако, выражено далеко не так откровенно.

Меморандум якобы говорит о «всех великих державах», но ясно дает при этом понять, что, кроме России и Англии. никаких других великих держав не существует. Франция, говорится в меморандуме, «окажется перед необходимостью поступать в соответствии с образом действий, согласованным между С.-Петербургом и Лондоном». Австрия изображается в виде простого придатка России, не имеющего ни самостоятельного существования, ни определенной политики, кроме той, которая «тесно связана принципом полной солидарности» с политикой России. Пруссия признается ничтожной величиной, не заслуживающей упоминания, и, как таковая, вовсе не упоминается. «Все великие державы», следовательно, не что иное, как риторическая фигура, под которой понимают кабинеты С.-Петербурга и Лондона, а образ действий, на котором должны объединиться все великие державы, есть не что иное, как образ действий, который предписывает С.-Петербург и которому должен следовать Лондон. Меморандум говорит:

«Порта постоянно обнаруживает стремление избавиться от обязательств, которые возлагают на нее договоры, заключенные ею с другими державами. Она надеется сделать это безнаказанно, потому что рассчитывает на взаимное соперничество кабинетов. Она полагает, что, при невыполнении ею своих обязательств по отношению к одному из них, другие станут на ее сторону и освободят ее от всякой ответственности.

Важно — не поддерживать Порту в этом заблуждении. Всякий раз, когда она не будет выполнять своих обязательств по отношению к одной из великих держав, общий интерес всех остальных требует — заставить ее почувствовать свою ошибку и серьезно побудить ее дать удовлетворение кабинету, предъявляющему справедливые требования. Как только Порта увидит, что другие кабинеты ев не поддерживают, она уступит, и возникшие споры будут разрешаться путем соглашения, не вызывая никаких конфликтов».

Такова формула, с которой обращаются к Англии, чтобы она помогла России вырвать у Турции новые уступки на основании старых договоров.

«При теперешнем настроении умов в Европе кабинеты не могут равнодушно видеть, как христианское население в Турции подвергается вопиющему угнетению и религиозным преследованиям. Надо постоянно давать чувствовать оттоманским министрам эту истину и убеждать их в том, что они могут рассчитывать на дружбу и поддержку великих держав лишь при условии терпимого и мягкого отношения к христианским подданным Порты.

Руководимые этими принципами, иностранные представители должны действовать в духе полной взаимной солидарности. Делая Порте представления, они должны придавать этим представлениям характер действительного единодушия, все же не облекая их в форму предписания».

Таким образом, Англии мягко внушается, чтобы она поддерживала притязания России на религиозный протекторат над христианами в Турции.

Изложив, таким образом, предпосылки своей «политики невмешательства», Россия не может скрыть от своего наперсника, что именно это невмешательство может оказаться опасней всякой агрессивной политики и в ужасающей степени содействовать росту «элементов разложения», которые уже имеются в Оттоманской империи, так что в одно прекрасное утро «непредвиденные обстоятельства могут ускорить ее крушение, помешать которому будет не во власти дружественных кабинетов». Затем ставится вопрос, что же следовало бы делать в том случае, если бы такие непредвиденные обстоятельства вызвали окончательную катастрофу в Турции?