«Сведения, собранные мной, свидетельствуют о позорном поведении шерифа. Он не предупредил людей о своем намерении двинуть против них полицейских. Он не зачитал акта о мятеже. Он даже не дал им времени разойтись, но, наоборот, приблизившись со своим отрядом и сжимая в руках дубинку, крикнул: «Прочь с дороги!», затем, не переводя дыхания, «Бей их!», после чего немедленно началась не поддающаяся описанию сцена. Полисмены стали бить несчастных женщин по голове своими тяжелыми дубинками, бросали их на землю и с дикой жестокостью топтали и пинали их ногами, куда попало. Вскоре вся лужайка окрасилась кровью. Крики женщин и подростков, лежавших в собственной крови, заставили бы содрогнуться само небо. Часть женщин, спасаясь от преследования полицейских, бросилась в глубокий и быстрый Каррон, надеясь на его милосердие больше, чем на снисхождение полицейских и шерифа. У некоторых женщин были вырваны клочья волос полицейскими дубинками; у одной девушки свирепым ударом дубинки был вырван из плеча кусок мяса в семь дюймов длиной, больше дюйма шириной и больше четверти дюйма в толщину. Молодая девушка, которая только смотрела на все происходящее, подверглась нападению троих полицейских. Они ударили ее по лбу, рассекли ей голову, а после того как она упала, они стали ее бить ногами. Доктор извлек кусок чепца, который был загнан в рану ударом озверевшего полицейского. Синяки на спине женщины носят следы кованого сапога. В настоящее время тринадцать женщин в Страткарроне еще находятся в тяжелом состоянии вследствие грубого обращения, которому их подвергла полиция. Три из них настолько плохи, что лечащие их не надеются на их выздоровление. Судя по внешнему виду этих женщин и по серьезности их ранений, а также по собранным мной показаниям врачей, я делаю вывод, что не более половины из них выживет; и даже те, которые протянут еще некоторое время, сохранят на теле печальные доказательства ужасающей грубости, жертвой которой они стали. Среди особенно тяжело раненных есть одна беременная женщина. Она стояла не в толпе, встретившей шерифа, а поодаль, и была только зрительницей; но полисмены жестоко избили ее дубинками и ногами, и положение ее очень серьезно».

От себя мы можем добавить, что женщин, подвергшихся нападению, было восемнадцать. Фамилия шерифа — Тейлор. Таков облик британской аристократии в 1854 году. Местные власти и правительство договорились о том, что судебное преследование, возбужденное против Кауэлла, Гримшо и других руководителей Престонской стачки[136], будет прекращено при условии прекращения расследования о деятельности мировых судей и хлопчатобумажных лордов в Престоне. Так и было сделано.

Тот факт, что Данкомб отсрочил на две недели внесение в палату своего предложения о создании комиссии для расследования действий мировых судей в Престоне, якобы объясняется этим сговором.

Написано К. Марксом 19 мая 1854 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4095, 2 июня 1854 г.

Подпись: Карл Маркс

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

Ф. ЭНГЕЛЬС

ВОЙНА[137]

Наконец, мы имеем возможность сообщить о подвиге британских моряков. Флот адмирала Нейпира разрушил после восьмичасовой бомбардировки крепость Густавсвэрн (в переводе со шведского: твердыня, или крепость Густава) и взял в плен ее гарнизон численностью в 1500 человек. Это — первое серьезное нападение на императорские русские владения, показывающее, по крайней мере, по сравнению с вялыми и сонными одесскими операциями, что Чарлз Нейпир, если только сможет, не согласится пожертвовать своей славой и славой своих отцов. Форт Густавсвэрн находится на крайней оконечности полуострова, образующего юго-западный угол Финляндии, около маяка Гангут, известного всем шкиперам, плавающим по Финскому заливу. Военное значение форта невелико, он защищает совсем небольшой водный и сухопутный район, и наступающий флот мог бы без всякого риска оставить его у себя в тылу. Сам по себе форт, должно быть, невелик, судя по численности его гарнизона. Однако при том блаженном неведении о действительной силе и значении балтийской береговой обороны России, которое царит даже в британском адмиралтействе и в военном министерстве, нам простительно будет отложить всякие комментарии относительно тактического значения этого дела до получения подробных данных.