Читаем Том 10 полностью

2) Три державы будут рассматривать всякое нападение Франции или Англии на земли Австрии, Пруссии или какого-либо другого немецкого государства как нападение на собственную территорию и окажут друг другу помощь для отражения нападения, в соответствии с обстоятельствами и с общим военным соглашением (которое в настоящее время вырабатывается в Берлине генералом Хессом и прусским военным министром).

3) Русский император подтверждает свое желание закончить войну так скоро, как это допустят его достоинство и правильно понятые интересы его империи. Принимая, однако, во внимание, что дальнейшее развитие событий может изменить существующее положение в Турции, его величество обязуется, в случае если у него наметится договоренность по этому поводу с морскими державами, не принимать никаких решений без предварительного соглашения с своими немецкими союзниками.

Этот проект сопровождается депешей графа Нессельроде, в которой канцлер напоминает Пруссии и Австрии о важном значении тройственного союза, в течение долгого времени являвшегося щитом Европы. Ввиду угрозы войны его государь император счел себя обязанным обратиться к своим друзьям и союзникам с серьезным призывом. Их общие интересы требуют, чтобы их позиция по отношению к столь важным событиям была точно определена. Подчеркивая односторонний образ действий западных держав, он обращает внимание на их пренебрежение к интересам германских государств. Россия поступает иначе. Она готова одна нести бремя войны и не будет требовать от своих друзей и союзников ни помощи, ни жертв. Благополучие обоих государств и всей Германии зависит от их союза. Этим путем они помешают кризису распространиться, а может быть, и приблизят его разрешение. Далее, русская депеша рассматривает три друг друга исключающие возможности, открывающиеся перед немецкими державами: совместная с Россией акция против морских держав, союз с последними против России и, наконец, строгий нейтралитет. Что касается союза с Россией, то царь в нем не нуждается; что касается акции против него, то это исключено, если только немецкие державы не дадут себя запугать западным державам. Последнее значило бы — покориться оскорбительной необходимости и идти навстречу плачевной будущности. Россия, неприступная на своей собственной территории, не боится ни военных вторжений, ни еще более вредоносного вторжения революционного духа. Если союзники покинут ее, то она сумеет ограничиться своими собственными ресурсами и постарается впредь обойтись без их помощи. (Г-н Нессельроде пишет свои депеши по-немецки, заботясь о том, чтобы перевод их на другой язык был безнадежно трудным делом. Как образец его немецких упражнений привожу последнюю фразу в оригинале: Wenn seine Alliierten es verliessen, so wurde es sich gesagt sein lassen sich auf sich selbst zurьckzuziehen und sich so einrichten, ihrer in Zukunft entbehren zu konnen.) Царь, однако, полагается на известные ему чувства своих друзей и союзников и на их славные армии, издавна связанные с российской армией совместно пролитой кровью (Bluttaufe) и единством принципов, которого нельзя отрицать. Русский кабинет рассматривает поэтому третью альтернативу как единственную, заслуживающую внимания немецких дворов, как отвечающую их интересам и способствующую, поскольку она сохраняет за ними роль посредников, выполнению особых пожеланий России. Этот нейтралитет, разумеется, не должен быть неопределенным, или сугубо временным, или выжидательным, иначе он будет рассматриваться воюющими сторонами, и особенно Россией, как враждебный. Этот нейтралитет должен скорее опираться на принципы (Священного союза), неоднократно обеспечивавшие в моменты испытаний всеобщий порядок и международный мир. Долгом немецких держав является защита, если понадобится, с оружием в руках этих исходных принципов их политики. Если одна из двух морских держав (Франция) будет замышлять или произведет нападение на Германию, то другая (Англия) должна немедленно изменить свою позицию. Во всяком случае, если бы такое событие наступило, Россия была бы готова защищать Германию всеми силами, которыми она располагает.

Это предложение было отклонено, сначала в Берлине, а через несколько дней и в Вене. Мантёйфель, еще разыгрывавший тогда роль независимого государственного деятеля, посылает в С.-Петербург депешу, в которой говорит, что Россия, хотя и притворяется, будто не нуждается в помощи Пруссии, однако, косвенно домогается этой помощи своим требованием возобновить тройственный союз. «Что касается революционного духа, которого Россия якобы не боится, то, замечает Мантёйфель, Пруссия также усмирила его, не обращаясь к иностранной помощи». Независимый министр, который «спас» Пруссию, став во главе контрреволюции, не может скрыть своего раздражения по поводу того, что Пруссия, которая не имеет своей Венгрии, ставится на одну доску с Австрией.