Читаем Том 1. Пруд полностью

…до самой Москвы хватало. — Ср.: «В духовной своей завещал отец на колокол в село на свою родину, и такой наказал колокол отлить гулкий и звонкий: как ударят на селе ко всенощной, чтобы до Москвы хватало за Москва-реку до самых Толмачей. Этот колокол заветный, невылитый, волшебный, благовестными звонами вечерний час гулко-полно катящийся с дедовских просторных полей по России — это первый мне родительский завет» (Автобиография 1913. С. 443).

С. 43. …Никита-скусный … — Ср.: «Фабричные рабочие Найденовской шерстепрядильной сразу наклеили <В. А. Найденову> ярлык "англичанин" в отличие от других хозяев — братьев <…> "Англичанина" никто не любил. Голоса он не подымет, но никогда и не услышишь от него человеческого слова. К "англичанину" незамедля прибавилось: "схусный" (скушный) и "змея"» (Подстриженными глазами. С. 219–220).

С. 44…черные большие усы… — Ср.: «В редкие его приезды к нам <…> я его вижу с черными усами, пахнущими фиксатуаром, нарядного, как с картинки <…> и драгоценный перстень на указательном пальце, вспыхивающий белой искрой, резко дал моих, глаз <…>» (Подстриженными глазами. С. 166).

«Поедемте прощаться». — Ср.: «Накануне <смерти> нас возили в Большой Толмачевский переулок прощаться. Я не узнал отца. <…> вдруг — в халате, седая борода и никакого перстня…» (Подстриженными глазами. С» 166).

…и фарфорового серого медеедюшку. — Ср.: «Из комнаты, где задыхался отец <…>, вышла младшая сестра Надежда: она подала мне фарфорового медвежонка и яйцо со змейкой. <…> Эти единственные игрушки, — <…> единственная память об отце, я. долго берег их…» (Подстриженными глазами, 166–167).

С. 45. …он так же горько заплакал. — Ср.: «Я вскочил с кровати и опрометью бросился в соседнюю комнату, откуда из окон видно — <…> торчали две огромные: кирпичные трубы с иглой хромоотвода и рядом красный с досиня Сверкающими окнами фабричный корпус — сахарный завод Вогау. <…> горел сахарный завод. <…> Дочь няньки подхватила меня и подняла к себе на руки. <…> Жмурясь от боли смотреть на свет» я горячо обнял ее шею и, прижимаясь к се лицу, горько заплакал —<…> это были первые мои слезы» (Подстриженными глазами. С. 38–39).

…и рука поднялась высоко до самого потолка. — Ср.: «И еще раз я видел отца, но по-другому.

Его нарядили в лиловый халат, а на ноги черные, без задников туфли. И когда стали класть в гроб — я таращил глаза, <…> — ему подняли руки. И эти лиловые руки под потолок, как торчащие крылья, у меня в глазах.

Что-то мешало — или гроб не по мерке? — никак не могли втиснуть и вдруг хряснуло… и гробовщики, вытираясь рукавом, отступили: все было в порядке» (Подстриженными глазами. С 167).

…кровь со текла по выбритой бороде. — Ср. в кн. «Подстриженными глазами» (С. 168).

…Женю на поминках напоили водкой. — Ср.; «На похоронах отца под <…> припев: "обязательно помянуть папашу" — брата напоили; он был всегда тихий и робкий и безответственный…» (Подстриженными глазами. С. 212).

Варенька перстень взяла… — ср.: "И к ней стали подходить. За священником подошел старший из моих сводных братьев и» поцеловав ей руку, подал тот самый перстень, я его хорошо запомнил у отца. И она молча взяла его — и тут произошло… и почему-то вдруг затихло, как будто, кроме нее, никого во всем доме, к это был одни сверкнувший миг. подержав в руках перстень, она швырнула его через стол — в "холодный угол"» (Подстриженными глазами. С. 169).

Плавать их учила горничная Маша. — В кн. «Подстриженными глазами» упоминается «горничная Маша, всегда мне представлявшаяся розовой, Яблоновой, и от которой пахло яблоками (она учила меня плавать)» (С. 80, см. также: Иверень. С. 165).

С. 47. Бенедиктинец — член монашеского ордена, одного из самых древних, названного по имени его основателя — св. Бенедикта Нурсийского (VVI вв.).

С. 48. Аксалот (искаж. от аксолотль — ацтек.) — личинка хвостатого земноводного, тигровой амбистомии, способная к размножению.

С. 49–50 …наткнулся прямо на няньку Прасковью-Пискунью со тебя, девушка, почищу! — Ср. неоднократные упоминания в кн. «Подстриженными глазами» «нашей старой няньки, Прасковьи Семеновны Мирской, по прозвищу Прасковьи Пискуньи.

«Хоть бы ты, девушка, (у нее все были "девушка"), за собой подтирал!»

А голое кроткий, покорный, <…> и глаза запалые, перетерпевшиеся, с глубоко канувшей скорбью — из бывших крепостных» (С. 52).

С. 51 …да вскоре затем корь… — Ср. с воспоминанием о раинем детстве: «…я захворал: скарлатина, осложнившаяся водянкой. Приговоренный к смерти — доктор сказал, что нет надежды <…> — меня посадили в теплую ванну с трухой. <…> с этого дня наступило выздоровление» (Подстриженными глазами» С. 30).