Читаем Том 1 полностью

Марина (отпив из кувшина, глядит на окна, в которых в это время во всю ширь показывается, яркое зарево). Везде… везде огонь… (Мешаясь.) Огонь и тут (указывая на свою грудь) и там (указывая на окно), везде огонь… (Падает.)

Мещане. Пожар! Город горит!

Раздается набат.

Голоса за сценой. Молчановская фабрика горит!

Явление 10

Те же и Спиридон Обрезов.

Обрезов (вбегая впопыхах). Фирс Григорьич! батюшка! несчастье! В одну секунду все огнем обняло — хлопочка не спасли!

Князев (про себя). Зато и счеты и концы сгорели.

Обрезов. Он сам почти весь до костей обжегся.

Марина (приподнимаясь). Ванюша? милый? он?

Обрезов (Марине). Он, матушка Марина Николавна. (Князеву.) Его схватили там, за хлопчатыми анбарами. Из сумасшедшего он вырвался и, как архангел-мститель, все сжег свое и со своим чужое.

Явление 11

Те же и 1-й мещанин.

1-й мещанин (вбегая). Поджигателя сюда ведут.

Князев. Зачем его сюда?

Челночек (Князеву). Должно быть, к вашей милости.

Явление 12

Те же, и толпа народа тащит под руки Молчанова. Сзади голову Молчанова поддерживает Алеша Босый. Молчанов в пестром тиковом больничном халате и кожаных туфлях на босые ноги. Он оброс бородой, бледен, с помутившимися угасшими глазами.

Князев. В острог его!

Один из приведших. Нельзя, не доведешь… Уж он канает, Фирс Григорьич, весь в волдырях…

Молчанова опускают на пол. Он сидит одну минуту и падает навзничь ногами к зрителям. Босый опускается на колени в головах Молчанова, берет его голову в руки, смотрит ему в лицо через лоб и беззвучно шевелит губами.

1-й мещанин. Тсс! отходит.

Марина (поднимавшаяся с усилием и ползшая на коленях к Молчанову, падает ему на грудь с воплем). Ваня! Ваня!

2-й мещанин. Скончался.

Босый (затягивает унисоном). «Со избранными избран будеши…»

Князев (бьет Босого палочкой). Молчи, юродивый!

Явление 13

Те же и Колокольцов (в енотовой шубе, подпоясанный хорошим ремнем, с большим кожаным дорожным портсигаром через плечо на шнуре).

Колокольцов. Нигде нельзя проехать… В огне весь город… Что это у нас делается!

Дробадонов. Одна ведь нам работа: из ничего дела творить; а что воистину у людей слывет делами (разводя руками), то в смех, да в дым, да в пепел обращать.

Колокольцов (уныло). Да, да… в губернии завтра суд открывается… и нас с вами, Фирс Григорьич, первых предают суду.

Князев. Что врешь? за что? с какого повода?

Колокольцов. Донос Минутка сделал.

Князев. Донос! Минутка! Где он?

Колокольцов. Он там остался, в Петербурге. Он дом себе купил в Подьяческой и кассу ссуд открыл с крещеными поляками.

Князев закусывает молча губу.

Дробадонов. Вот нас какими новый суд застал.

Князев (с гневом). Что суд! Пусть судят: мир это делал, а не я.

Колокольцов (обрадованный). Да; мир ведь целый не осудят: его нельзя сослать.

Князев. Мир не судим.

Дробадонов (уныло качая головою). Мир не судим, и Фирс не судим. Они друг друга создали и друг другу работают. (Князеву.) Вам нет еще суда, ума и совести народной расточителям.

Марина (в предсмертных мучениях, поднимается на локоть. Дробадонов ее поддерживает). Тссс!.. Пчела жужжит… Господний вестник смерти… (Строго.) Молчите все!.. Она меня зовет… домой… к судье небесному… от вас, судей ничтожных. (Умирает.)

Дробадонов. Умерла!

Набат.

Голос за сценой. Никитья церковь занялася.

Квартальный (солдатам). К церкви! (Убегает со всеми полицейскими.)

Другой голос за сценой. Дом Фирса Князева горит!

Князев (вздрагивая, мещанам). Ко мне на двор!