Читаем Том 1 полностью

В киноповести «Падение Берлина» писатель с большой художественной силой показывает историческое новаторство коммунистов. Тема новаторства возникает сначала в сцене беседы Сталина с садовником-ретроградом. Садовник упорно сопротивляется всяким новшествам. Он утверждает, что «по науке» южное дерево на севере «не пойдет», «никак не пойдет». Сталин завершает спор словами: «Наука! Наука — это то, что люди хотят и могут сделать, а не то, что им навязывают устаревшие учебники, устаревшие «люди науки».

Эта тема развивается затем на материале великих исторических событий. В Отечественной войне столкнулись две военных доктрины — немецкая рутинная и новаторская советская. Сталинградская битва, выигранная советскими войсками, означала, что «окончательно провалились все клаузевицы, мольтке, шлиффены, людендорфы, кейтели» и «навсегда дискредитирован авторитет немецкой военной мысли». Падение Берлина знаменовало крах фашистской империи и одновременно «традиционной» политики капиталистических держав.

В сценах Ялтинской конференции П. Павленко показывает основное направление советской дипломатии — стремление всемерно приблизить конец войны, обеспечить простым людям «завоеванное их героизмом спокойствие». Сталин говорит в киноповести: «Народы хотят мира. Мы можем и должны дать его народам как можно скорее…»

Забота о счастье миллионов простых людей лежит в основе деятельности коммунистов. Об этом говорит и роман П. Павленко «Счастье», завершенный писателем в 1947 году и удостоенный затем Сталинской премии.

П. Павленко в героях романа пропагандисте-фронтовике Воропаеве и секретаре райкома. Корытове воплощает два типа коммунистов, два отличных друг от друга взгляда на жизнь, на служение народу. Оба, и Корытов и Воропаев, честно трудятся для советского народа. Но писатель к обоим героям подходит с новыми, высокими требованиями.

Корытов субъективно честен, он любит район, но не знает окружающих его людей, не интересуется ими. Он сам декларирует эту неверную свою позицию. «Меня, брат, твой отдельный человек не интересует, — говорит он в откровенной беседе с Воропаевым. — Меня интересуют люди. Я люблю обобщать». Народ представляется Корытову в виде некоей безликой массы, тогда как Воропаев видит и умеет раскрывать все богатство индивидуальностей и дарований советских людей. В результате Корытов оказывается беспомощным и растерянным перед теми «неразрешимо трудными вопросами жизни, разрешить которые он был обязан в самое ближайшее время…» У Корытова постоянно был раздраженный и страдальческий вид. Он, казалось, хвастался трудностями, преодолеть которых не мог. Воропаев, негодуя и споря с ним, как-то сказал: «Зачем ты сам себя уговариваешь, что неудачи неизбежны? Ты собери-ка людей, отбери из них лучших, обопрись на них…» Но как раз это-то и не умел делать Корытов. Оторвавшись от народных масс, он «не успевал расти вместе с жизнью и сам не понимал этого». Он не прислушивается к людям, не использует их опыта, а поэтому и не может ими руководить.

Воропаев приходит к выводу, что «Корытов — это работник-единоличник… Если бы он был дирижером оркестра, то, вместо того чтобы управлять музыкантами, он, наверное, стал бы бросаться от одного инструмента к другому, поочередно играя на них».

П. Павленко в противовес Корытову, «руководителю-единоличнику», выдвигает другой тип коммуниста-организатора, который живет с народом единой жизнью. Воропаев изучает людей и опирается на: них в своей повседневной работе. Это тип коммуниста — «садовника», заботливо выращивающего каждого человека, с которым он работает. Вокруг Воропаева растут и подымаются даровитые люди — супруги Поднебеско, Лена Журина, Анна Ступина, Городцов, Варвара Огарнова и многие другие. Так возникает воропаевский «питомник талантов».