Читаем Толмач полностью

Самой запоминающейся оказалась поездка с аргентинцами из тамошней армянской диаспоры. У них была определенная цель – посетить историческую родину. Аргентинские армяне (или, все-таки, армянские аргентинцы?) специально приехали на празднование 1700 летнего существования христианства на армянской земле, религии, которая впервые в мире здесь была провозглашена государственной. Армяне, где бы ни проживали, никогда не забывают об этом и справедливо этим гордятся. Руководству армянской общины аргентинской столицы путем длительной переписки удалось договориться о встрече с Католикосом Армянской церкви Вазгеном Первым в Эчмиадзине, его резиденции. Эчмиадзин для армян – это как Мекка для мусульман. Хоть раз в жизни армянин должен преклонить колени в Кафедральном соборе, основанном еще первым епископом, причисленным к лику святых, Григорием Просветителем. Само слово Эчмиадзин означает «Сошествие Единородного», то есть, Иисуса Христа.

Армяне везли с собой на историческую родину многочисленные дары. На таможне их досматривали долго и тщательно, задавали массу вопросов, требовали подробно описать ввозимые предметы. Мне разрешили пройти к контролерам, чтобы переводить ответы и объяснения руководителя. К дежурным офицерам таможни добавились чины старших по званию и видимо, по статусу. Группа на несколько часов задержалась на таможне и погранконтроле. В конце концов, разрешение на ввоз всех чемоданов, баулов, сумок, коробок и ящиков был получен. В отдельной декларации указали стоимость и солидный вес серебряной потиры, – главного предмета дарения, в соответствие с чем и пришлось заплатить довольно крупную сумму таможенной пошлины. И все-таки, как потом оказалось, основная часть золотых и серебряных изделий, украшений для храма из драгоценных камней не была обнаружена. Все небольшого размера, но наибольшей ценности предметы, провезли фактически контрабандой, распределив понемногу среди членов группы. В то время у иностранцев-мужчин при путешествиях в употребление входила сумка, которую они надевали на пояс под брюки. При прохождении таможни им надо было лишь показать выпирающий живот и объяснить, что там – наличная валюта. Тогда таможня, наивно верила этому и не проводила досмотра, как непременно сделала бы это сейчас. А женщины заложили брюлики и драгоценные каменья в лифчики, а цепочки, крестики и кольца просто надели на шею и руки. Вещи для личного пользования, как известно, налогом не облагаются. Так и проскочили таможенный барьер, а потом не раз вспоминали, как нервничали, боялись, что не удастся передать привезенные дары в Эчмиадзин. Те дары, которые собирали не один год по всей Аргентине. Это были добровольные пожертвования членов армянской диаспоры, сборы от организации и участия в благотворительных концертах, базарах, вечерах и т. п. Состав группы подбирался очень тщательно: желающих было более чем достаточно. Каждый хотел принять участие в этом знаменательном паломническом туре на давно покинутую, но никак не забытую родину, быть посланником важной миссии. Группа состояла из людей высочайшего уровня образования и культуры. Благородного вида мужчины с лицами, где каждая черта, выражение глаз, посадка головы, сияние высокого лба под копной все еще густых, с проседью волос, – весь образ говорил о благородстве и достоинстве, о чистоте помыслов. Таких людей «лица не общего выражения» не часто встретишь. Еще в аэропорту, когда мы вместе томились несколько часов, они поразили меня своей непохожестью на обычных туристов. Эта непохожесть проявлялась и дальше во время нашего путешествия. Никогда не было суеты при посадке в автобус, претензий в гостинице или ресторане. Не было вала надоевших типичных вопросов среднестатистического туриста относительно того, что мы едим и пьем, какая зарплата рабочего и инженера, сколько стоит мясо и хлеб, как часто мы ходим в ресторан, и правда ли, что нам нельзя без разрешения партии выезжать за границу, других подобных вопросов. Вообще люди в этой группе оказались не слишком разговорчивыми, но в их молчании не было затаенной агрессии, неприязни, враждебной иронии. Они были просто молчаливы и созерцательны. Они спокойно и внимательно слушали мой ритуальный треп (на экскурсии по Москве до вылета в Ереван), отработанный до автоматизма на тему, как хорошо жить в свободной стране строителей коммунизма. И я точно помню, что именно с этой группой мне расхотелось четко следовать методическим указаниям, и вечером, собравшись вместе, у нас зашел вполне доверительный откровенный разговор о жизни их там и моей, нашей – здесь.