Читаем Толмач полностью

– Вот ты сейчас едешь на очень важную должность, – дождавшись, когда генерал совершит полагающиеся поклоны, медленно проговорил Гуансюй. – А по-настоящему ли ты предан государству?

Генерал оторопел. По его лбу пробежала крупная капля пота, и он с размаху стукнулся головой об пол.

– Род вашего ничтожного раба из поколения в поколение пользуется милостями фамилии Вашего Величества, – задыхаясь от ужаса, выдавил он, – да я скорее позволю разрезать себя на куски, чем изменю Вашему Величеству!

Гуансюй удовлетворенно улыбнулся.

– Очень хорошо. Тогда возьми этот пакет и исполни все, что там написано. Немедленно. Сумеешь – награжу. Очень щедро награжу.

* * *

Спустя два часа пакет с приказом немедленно казнить генерал-губернатора столичной провинции Жун Лу, а затем уничтожить и всех остальных сторонников императрицы был в руках Цыси. Юань Шикай не рискнул пойти против Жун Лу и уж тем более против самой Старой Будды, а потому просто передал пакет генерал-губернатору и, многократно заручившись его покровительством и защитой, срочно выехал из столицы – принимать военный округ.

Цыси бегло просмотрела бумаги, побагровела и повернулась к доставившему ей пакет Жун Лу.

– Немедленно собрать совет, – полыхая еле сдерживаемой яростью, прошипела она. – Поднять мою маньчжурскую гвардию. Ввести в Пекин преданные мне войска. Гуансюя изолировать. Кан Ювэя и прочих прихлебателей казнить. Немедленно! Слышишь?!!

Генерал-губернатор преданно ткнулся лбом в мраморный пол.

– И еще… – взбешенная Цыси перевела дух. – Возможно, Гуансюю придется умереть. Но таблетки пусть найдут в доме у Кан Ювэя.

Жун Лу оторвал лицо от пола.

– Ваше Величество, по моему глупому разумению, если возникнут подозрения по поводу смерти императора, этим немедленно воспользуются иностранцы – как предлогом для еще одного вторжения.

Цыси задохнулась от гнева и лишь огромным усилием воли удержала себя в руках.

– Хорошо… я согласна… Тогда распорядись пустить слух, что он серьезно заболел, а там посмотрим.

* * *

21 августа 1898 года наместник императора в Квантунской области Алексеев получил из Пекина шифрограмму о государственном перевороте. Русский консул сообщал, что от имени Гуансюя уже издан указ, в котором он решительно осуждает забывших заветы предков реформаторов и просит Милостивую и Лучезарную Императрицу Цыси взять всю полноту власти в свои руки.

Цыси униженную просьбу Гуансюя удовлетворила мгновенно. Она не только издала указ об упразднении всех без исключения реформ, но и распорядилась отрубить головы шестерым ведущим реформаторам. Говорили, что сбежать удалось только вовремя кем-то предупрежденным главным идеологам перемен Кан Ювэю и Лян Цычао.

Алексеев сразу же послал телеграмму в Петербург, но ни Муравьев, ни военный министр Куропаткин подсказать, как использовать ситуацию к пользе России, не сумели. Один все время талдычил, что нужно восстанавливать позиции в Корее, а второй все допытывался, можно ли протянуть ситуацию, пока не подойдут из Петербурга новые, нигде еще не испытанные орудия Путиловского завода. А тем временем из Пекина шли новости одна страшнее другой.

Как сообщил русский консул, когда по указу императрицы всех шестерых реформаторов обезглавили, началась настоящая истерия. Так, неизвестные люди, при полном попустительстве полиции, выволокли из дома и публично казнили нескольких видных, но настроенных прозападно ученых. А уже к обеду улицы столицы заполнили переодетые обывателями солдаты, отлавливающие и забивающие до смерти каждого встречного иностранца – купцов, служащих консульств, журналистов…

Но действительно массовые репрессии начались, когда в столицу вошли войска генерала Дун Фусяна. Так, арестовали и мгновенно приговорили к казни старого, мудрого и уж точно не принадлежавшего команде реформаторов министра финансов, и все шло к тому, что через несколько дней в Китае просто не останется людей, с которыми еще можно вести диалог.

Но и это было не самое страшное. По сведениям контр-адмирала Дубасова, Великобритания мгновенно воспользовалась ситуацией, и на рейде у Дагу уже появились ее военные корабли.

И вот тогда Алексеев собрал совет.

– Что скажете, господа? – оглядел он замерших за длинным столом людей в военной форме.

– К войне надо готовиться, Евгений Иванович, – веско подал голос контр-адмирал Дубасов. – Нельзя нам англичан в Китай запускать.

Алексеев устало потер виски.

– Спорное предложение, Федор Васильевич, крайне спорное… И потом, какими силами вы собираетесь воевать с владычицей морей? Мы даже Корею покинули потому, что воевать нечем.

– Наше дело приготовиться, – пробурчал контр-адмирал, – а там… как скажут.

Алексеев досадливо крякнул: контр-адмирал явно не понимал, что проведение широкомасштабной подготовки к войне вполне может эту самую войну и спровоцировать.

– А еще какие предложения?

Генералы потупили головы.

– Это не Черное море, Евгений Иванович, – печально произнес кто-то, – да и Китай – не Турция, здесь не одна Британия опасна. Эти косоглазые только и ждут…