Читаем Толмач полностью

После той безумной ночи Курбан совершенно точно знал, чего хочет от него Бухэ-Нойон, – жертв и еще раз жертв. Но это не должны быть просто жертвы; Человек-Бык хотел, чтобы жертвенная человеческая кровь постоянно орошала карту неведомой земли.

Курбан не понимал, зачем это нужно Бухэ-Нойону, но еще от бабушки твердо усвоил: с духами не спорят. Нет, договориться с ними возможно, но если уж они что-то решили, никакие компромиссы немыслимы.

Понятно, что повторить ту ночь и принести в жертву еще одного казака из русского отряда Курбан даже не думал – слишком уж велик риск. А потому он был вынужден неделями ждать. И вот когда на горизонте появлялось какое-либо поселение, он объяснял местным жителям, что эти вооруженные люди – не хунгузы, а личные гости императрицы. А затем, дождавшись, когда довольные казаки разойдутся по теплым землянкам или – если повезет – по фанзам с теплыми канами под рядами лежанок, приступал к делу.

Он приносил в жертву корейцев и китайцев, монголов и тунгусов, мужчин и юношей, детей и стариков, кочевников, охотников и земледельцев и каждый раз, доверяя одной своей интуиции, орошал магическую карту священной жертвенной кровью. И только тогда Бухэ-Нойон удовлетворенно жмурился, медленно таял в воздухе и отпускал его – дней на пять, а то и на шесть. И – Великая Мать! – как же он отсыпался за эти пять-шесть дней!

* * *

24 февраля 1898 года на совещании у великого князя Алексея Александровича было принято окончательное решение об аренде Порт-Артура и всех прилегающих к нему земель. И поскольку добиться от китайцев добровольного согласия не удавалось, в распоряжение контр-адмирала Дубасова был направлен военный десант – для занятия южной части Ляодунского полуострова силой.

Прекрасно понимая, к чему это приведет в дальнейшем, и пытаясь предотвратить конфликт, Витте буквально сбился с ног в поисках мирного способа урегулирования отношений.

Он добился от Покотилова выделения денег на взятки китайцам; он с огромным трудом упросил Муравьева не начинать военной операции, пока не будут исчерпаны все иные пути. Он добрый десяток раз выходил и на китайского посла в Петербурге, и на Ли Хунчжана, умоляя их уступить требованиям России. И только в начале марта что-то стронулось: сначала у него взяли-таки деньги без твердых гарантий, а затем, уже в марте, Поднебесная империя уступила и тем самым признала свое полное поражение. Но лишь немногие, такие как Витте, понимали, что поражение на самом деле во всем Китае признал один Ли Хунчжан.

* * *

6 марта 1898 года право на 99-летнюю аренду порта Циндао, он же Киао-Чао, вместе с 50-километровой полосой вокруг залива и предоставлением горных и железнодорожных концессий получила Германия, а спустя неделю, 15 марта, и Россия подписала в Пекине заключительную конвенцию. И вот по этой конвенции России дозволялось почти все: и строительство новой, Южной, ветки КВЖД, и приобретение портов Порт-Артур и Далянвань, и 25-летняя аренда полуострова со всеми прилегающими островами.

Генштаб праздновал победу. Возбужденные успехом офицеры тут же отправились по ресторациям, где с ходу придумали для новой русской земли название «Желтороссия», много смеялись и даже делали ставки на то, как быстро аборигены обучатся говорить по-людски.

Но уже за сутки до того, как над Золотой горой Порт-Артура гордо взвился Андреевский флаг, за сутки до принятия решения назвать включенную в состав России область Квантунской и назначить генерал-адъютантом области незаконнорожденного сына Александра II вице-адмирала Алексеева, прозвенел первый тревожный звонок.

«Захват вами Порт-Артура проложил глубокую борозду между Россией и Японией, – на плохом русском языке, без обиняков заявил русскому посланнику виконт Хаяси. – Более того, этот беззаконный захват породил в японцах несомненную жажду мщения…»

По слухам, узнав об этом, граф Муравьев не вполне осознал, что происходит, и нисколько не испугался, однако уже после первых же консультаций с адмиралом Дубасовым стало ясно: Тихоокеанский флот к немедленным боевым действиям не готов. Дела оказались настолько плохи, что едва японцы и англичане продумали, какие именно требования выставить им нарушившей слово России, им уступили почти все.

В считаные месяцы Россия была вынуждена вывести из Кореи всех военных инструкторов, свернуть все планы торгового сотрудничества и отозвать всех своих советников при императоре Коджоне – и финансистов, и таможенников, и дипломатов. И это было особенно обидно, поскольку именно благодаря многолетним трудам этих людей Россия уже почти вступила в полное управление Страной утренней свежести – со всеми ее портами и бухтами.

* * *

Когда из камеры вывели одиннадцатую партию хунгузов, Кан Ся подумал, что сойдет с ума. Он лег на полати лицом вниз, изо всех сил зажмурил глаза и заткнул пальцами уши, и все равно ему казалось, что он слышит и видит все: и как палач готовится нанести удар, и этот жуткий всхлип, и даже глухой стук каждой падающей в песок головы.