Читаем Толмач полностью

Они уже узнали от железнодорожников, что Уссурийская дорога в эксплуатацию будет сдана в лучшем случае к середине ноября – строители все еще не прошли самый сложный участок в районе Сихотэ-Алиня. Однако строительные грузы к перевалу шли, и если умаслить коменданта, можно было договориться о проезде до конца путей, пересечь перевал на лошадях, а там снова сесть на первый же грузовой состав. Любой другой путь в Никольск-Уссурийский был бы раз в десять длиннее, а главное, дольше.

Однако им не повезло: как сообщил помощник коменданта, сам комендант только что убыл вместе с караулом на прибывший из Благовещенска пароход.

– Лично? – изумился Загорулько. – Господи боже! А что стряслось-то?

Помощник сделал неприступный вид, но не выдержал и перешел на заговорщицкий шепот:

– Дело государственной важности. Очень важного преступника ловят…

Загорулько поджал губы, скупо, но понимающе кивнул, глянул на часы и повернулся к Семенову:

– Ну что, голубчик, мой опыт подсказывает, что это надолго, а поезд уходит через четверть часа. Попробуем пробиться в эшелон сами.

* * *

Оказаться добровольно запертым в чреве железного дракона Курбан боялся так, как не боялся никогда и ничего в жизни. Однако едва внутри скрылся Семенов, он стиснул стучащие от ужаса зубы и последовал за поручиком; сел у самого входа в «теплушку», и ни угрозы, ни насмешки казаков заставить его сдвинуться с места уже не могли.

А потом дракон дернулся, с визгом заскользил по зловещему железному пути, и Курбан почти потерял сознание. Древняя, столько раз слышанная им от бабушки легенда вдруг ожила и стала явью.

* * *

Это случилось еще на заре сотворения мира из хаоса, когда небо Га и вода Ма еще были слиты в брачных объятиях. Родившаяся от этих объятий земля росла так быстро и выросла такой большой, что совсем скоро отделила отца от матери, заполонив собой весь промежуточный мир.

Много раз тоскующий Отец-небо соколом-сунгаром кидался вниз в поисках Матери-воды, но все время находил только Дочь-землю. И однажды он все-таки пролил свое семя в ее набухшее зрелой жизнью лоно.

Земля забеременела, вспучилась каменными горами, и вскоре из отцовского семени выросло могучее Мировое Древо, корнями уходящее в море, а кроной достигающее неба, и от этого тоска супругов друг по другу только усилилась.

Отец-небо превратился в птицу Гар и в поисках супруги начал летать вокруг Мирового Древа, а Мать-вода превратилась в змею Map и в поисках мужа поползла вверх по его стволу. Но когда они встретились, то не узнали друг друга в новом обличье, и Отец-птица начал клевать змею, а Матьзмея – кусать птицу.

Они сражались десять тысяч лет, и кровь Map и семя Гар смешались, и из этой смеси появились их дети – похожие на мать пернатые и крылатые змеи-драконы Мармары и более схожие с отцом зубастые и чешуйчатые птицы Гаруды.

Не знавшие, кто их отец и мать, они сразу же разделились на два племени и тоже начали сражаться. Но поскольку тело чешуйчатых птиц Гарудов было твердым, а тело пернатых змеев Мармаров мягким, птицы все время побеждали.

От капель пролитого семени и крови Гарудов и Мармаров зацвело и Мировое Древо, но у его детей вместо зубов и когтей были только ветки и листья, а потому они в страхе бежали на западный край земли.

Долго длилась эта битва. Даже у детей и внуков Гарудов и Мармаров успели народиться дети, и они тоже продолжали сражаться, и в конце концов люди-змеи потерпели поражение и ушли берегом моря на северо-восток. Им вдогонку были посланы разведчики-алгончины, но потомки пернатых змей сели на спины тысячи посланных Матерью-водой морских драконов и скрылись в океане. Верные слову алгончины бросились за ними вплавь и тоже навсегда исчезли в огромных волнах.

Немногие из внуков и правнуков змеи Map, живущих на восточном берегу океана, и внуки дерева, живущие на западе, на берегу другого океана, подчинились внукам Мудрого Неба Гар-Мазды, и тогда и возникло всемирное государство победившей птицы Гар-Курбустан. А Будда – писарь Курбустан-акая, первого и последнего законного наследника Гар-Мазды, – записал его слова и завещал всем людям жить отныне в мире и согласии.

И вот теперь змей-дракон снова оживал.

«Так вот о чем пытался меня предупредить БухэНойон…» – сокрушенно качал головой Курбан. Его, заглянувшего в Зеркало Правды, теперь уже не могло сбить с толку то, что дракон возродился закованным в железо и пышущим огнем и дымом. Он знал, что дух может принять любую форму, даже такую, и не понимал только одного: как русские, прямые наследники осененного крылами отца-Гара Западного Курбустана, не видят, КОГО они выпустили на волю.

* * *

Когда поручик вместе с отрядом добрался до Никольска-Уссурийского, там царил сущий ад. Все лето возившие на тачках грунт и таскавшие на своих спинах шпалы для Уссурийской дороги китайцы и, чуть в меньшем числе, корейцы теперь, с наступлением холодов, тысячами и тысячами возвращались домой.