Читаем Только вперед полностью

Видно, придется плыть одному. Вано Циклаури, который должен был плыть вместе с ним и упорно в течение полугода готовился к этому заплыву, как назло, вдруг за четыре дня до выступления заболел.

Вано был достойным противником, с ним пришлось бы напрячь все силы и бороться до самого финиша. Пловцы недаром говорили про настойчивого Циклаури, что он не сдается до последнего вздоха.

А теперь предстояло плыть одному.

Только однажды у Леонида мелькнула мысль: «А что, если бы рядом со мной встал на старт Виктор Важдаев?!»

Вот было бы чудесно! Виктор сильный, опытный пловец, его достижения стоят на грани мировых рекордов. Победить его — значит поставить новый рекорд!

Да, было бы чудесно, если бы рядом плыл Важдаев! Но Кочетов сразу же отогнал эту мысль. Ведь Виктор, как и он, — чемпион страны. Ему тоже дорого свое доброе имя отличного пловца. Леонид специально тренировался на побитие мирового рекорда в заплыве на сто метров и, конечно, обгонит на этой дистанции Важдаева. Какой пловец, тем более чемпион, захочет добровольно быть битым, и притом перед столькими зрителями. Нет, это невозможно!

Неожиданная болезнь Циклаури сильно обеспокоила и Галузина. Он ничего не говорил об этом Леониду, чтобы не нервировать пловца перед заплывом, но целыми днями трубка Ивана Сергеевича тяжко сопела. Он снова и снова перебирал в уме всех пловцов: кто из них может стать на старт рядом с Кочетовым и быть ему достойным соперником? Кроме Важдаева и Циклаури, Иван Сергеевич не находил подходящей кандидатуры. Одни — слабы, другие не тренированы специально на стометровку. И Галузин снова погружался в тяжелое раздумье. Иногда у него даже возникали сомнения. Вдруг он поступает неправильно? Может быть, следовало подождать первенства СССР, когда противники обязательно будут, и не один, не два, а много сильных противников?

«Нет, — твердо решил Галузин. — Откладывать нельзя. Леонид сейчас в прекрасной форме. Куй железо, пока горячо!»

Тревожилась за мужа и Аня, целыми днями теперь пропадавшая на стадионе, где она готовилась к первенству Москвы по многоборью.

Неожиданно за два дня до заплыва в квартиру Кочетова влетел возбужденный Виктор Важдаев. Не снимая пальто и шляпы, он пробежал мимо Клавдии Тимофеевны и, не здороваясь, прямо в коридоре взволнованно закричал Леониду:

— Вано заболел!

Кочетов спокойно кивнул. Это было не ново.

— А кто с тобой плывет? — спросил Виктор.

Леонид пожал плечами.

— Ах ты, свинья, свинья! — разозлился Важдаев. — Почему мне не сказал? Ведь я только сейчас случайно узнал, что у Вано в горле вскочили какие-то проклятые волдыри!

Он тут же подбежал к телефону и заявил главному судье, что будет плыть вместе с Кочетовым.

— Да, да, — сердито кричал он в трубку. — Что вы удивляетесь? Я тоже решил побить мировой рекорд!

...Все это знали болельщики. И сейчас, глядя на атлетические фигуры Леонида и Виктора, застывших на стартовых тумбочках, трибуны рукоплескали двум хорошим друзьям, двум упрямым соперникам, двум настоящим советским спортсменам.

Видя, что зрители не успокаиваются, главный судья с улыбкой что-то сказал пловцам. Те тоже улыбнулись и выпрямились. Подняв .руку, главный судья водворил, наконец, тишину.

И снова напряженно, как стальные пружины, готовые вот-вот с силой распрямиться, застыли пловцы.

Сигнал!

Прыжок!

На секунду пловцы скрылись под водой, но сразу же вынырнули и вот по бассейну полетели две алые стремительные бабочки. Взмахи рук пловцов широки и сильны, движения плавны и быстры. Голова к голове подходят они к концу первой двадцатипятиметровки.

Поворот — и пловцы уже мчатся обратно. Кончена вторая двадцатипятиметровка.

В руках у судей, хронометристов и многих зрителей секундомеры. 15,3 секунды — результат Кочетова на первой двадцатипятиметровке. Ровно на одну секунду больше отняла у него вторая двадцатипятиметровка. Эту секунду в начале пути Кочетов выиграл за счет сильного прыжка со старта.

Трибуны гудят. Болельщики вскакивают с мест. Если Кочетов выдержит такой темп, мировой рекорд наверняка будет бит. Впрочем, не чувствуется, чтобы пловец намеревался сдать темп. Он все так же неутомимо летит вперед. Руки движутся точно и резко, интервалы между взмахами рук совершенно одинаковы, Иногда даже начинает невольно казаться, что не сердце, а безукоризненный мотор движет этим пловцом.

Кочетов уже на полметра обошел Виктора Важдаева. Кончается третья двадцатипятиметровка — самый .трудный участок пути. Именно здесь недостаточно сильный, неопытный пловец обычно выдыхается, «садится», как говорят пловцы. Восторженный гул проходит по трибунам. Кочетов показал 17 секунд. Такая удивительная точность, выверенность каждого гребка кажется почти невероятной. Но секундомеры — весьма точные и убедительные механизмы, и все они показывают одно и то же время. Три двадцатипятиметровки пройдены, и все вместе отняли всего 48,6 секунды.

Остался последний, четвертый отрезок пути. На финише уже приготовились «принять» пловца три хронометриста и судьи.