Читаем Только ты полностью

— Вы знаете, как мне достались конюшни, — продолжала Трой, — от двоюродного дедушки в наследство. Он был забавный старикан, абсолютно непредсказуемый. Несколько лет назад у него был коронарный тромбоз, и врач посоветовал ему отойти от дел. Но, будучи моим дедушкой, а следовательно, упрямее всех на свете, он и слышать об этом не хотел. Они пошли на компромисс — он должен был работать меньше и найти себе хобби. Дядя Роберт решил, что конюшни — как раз то, что нужно, и купил себе лошадей и управляющего. И действительно купил. Кажется, даже собственная душа этому бедняге не принадлежала. В общем, он подал заявление об уходе. — Она замолчала, на этот раз чтобы потрепать уэст-хайлендского терьера, который деловито трусил мимо них. — Да вы все это, наверное, знаете. Дело в том, что дядя Роберт построил конюшни у себя в Стрэтайре, а после его смерти дом и почти все остальное отошли Ангусу. Если повезет, вы, конечно, не будете видеться с ним каждый день, но не сбрасывайте его со счетов, он будет там!

Сбросить со счетов его? С таким же успехом можно не заметить Замка на Принсез-стрит. Женщины, которая могла бы не разглядеть у себя на пороге воплощенного Кальвина весом семьдесят пять килограммов, просто не существует. А если такая и найдется, то это, во всяком случае, не Мэгги Кэмпбелл. Вот это неожиданность, и ее следовало обдумать!

Предоставленная самой себе до ленча, Мэгги наслаждалась прогулкой.

Звонили колокола, когда она возвращалась к Замку. Верующие стекались к церкви Сент-Джилз. Однако две фигуры у витрины книжного магазина остались глухи к колокольному зову. Мужчина в черной спортивной куртке и мальчик в красно-зеленом килте.

Она с удовольствием прошла бы мимо них, но вежливость обязывала поздороваться. Внешне это было воспринято вполне корректно.

— Заходила Трой. Мы ей сказали о вас, — лаконично сообщил Ангус Макаллан. — Надеюсь, ей удалось найти вас.

— Трой бы и собственную голову потеряла, если бы она отвинчивалась, — заметил Грэм. — Она…

— Довольно! — Ангус метнул предостерегающий взгляд в его сторону.

Грэм мгновенно замолчал, словно его выключили, и Мэгги удивленно заметила, что сочувствует ему. Келли тоже так делала, у нее это было признаком сильной обиды. Хотя юный Макаллан, со своей меховой сумочкой-спорраном и клетчатыми гольфами, и казался образцом самообладания, неизвестно, что творилось у него на душе.

— Тебе понравился концерт? — спросила его Мэгги и почувствовала, что покраснела. Во взгляде Ангусa Макаллана проскользнуло явное дружелюбие. Чудеса не кончались. Она поступила правильно.

— Было здорово! Больше двухсот человек и шесть разных расцветок кланов. И фейерверк был! И в полночь еще не закончилось! Многим пришлось добираться пешком до Мэйфилд-Гарден.

— Знает она все это, — пробормотал отец, и снова они словно стали настроены на одну волну. Волну взаимной поддержки.

— Мисс Макаллан, наверное, рассказала вам о цели нашей встречи, — сказала Мэгги, повинуясь какому-то импульсу. — Она предложила мне место управляющего конюшнями.

— В Стрэтайре? — Ангус Макаллан разговаривал спокойно, но голос его звучал, как всегда, властно.

Она кивнула. Лицо его вновь окаменело.

— Вы согласились?

— Пока нет.

Днем она должна была еще раз встретиться с Трой.

— У вас будет много работы. Сейчас там шесть лошадей.

— Это меня не пугает. Я люблю работу! — Черта с два она покажет ему свое замешательство.

— Я бы дважды подумал, — произнес он ровно. — Не стоит взваливать на себя слишком много. — Он посмотрел на нее в упор. — Это не женская работа.

— Старомодное мнение, если мне будет позволено заметить.

— Возможно, но именно старомодные мнения оказываются самыми верными. — Мягкость тона плохо сочеталась с непреклонно-жестким взглядом.

«Что теперь? Интересно», — подумала Мэгги. Определенно, в мозгу Макаллана что-то происходило. Однако обладатель его, видимо, сказал все, что хотел.

— Пойдем. — Он взял Грэма за рукав. — Мы не хотели бы опоздать в церковь.

Они переходили дорогу совершенно одинаковым шагом и, похоже, не обменялись ни словом.

«Молчание — золото, — размышляла Мэгги, — а эти двое, по крайней мере отец, не очень щедры». Одно ясно: в Стрэтайре ее встретят не с распростертыми объятиями.

Родители Трой, Мэгги это уже знала, жили в Батгите, и Трой, после изгнания с Шарлотт-сквер, оставалось только вернуться туда. Она старалась делать это как можно реже, нынче вечером она вполне определенно высказалась на этот счет.

— Ну, не знаю. Наверное, вечная проблема отцов и детей. Мы почти не общаемся. Это просто ужас, — продолжала она серьезнее. — Отец хочет, чтобы я вышла замуж за Макаллана, а мать — тем более. Она уже все решила!

— Я могу там с ним столкнуться? — поинтересовалась Мэгги.

— Еще бы, — откликнулась Трой, впадая в мятежное веселье. — Шутка века, да? И как они могут быть так глупы? — У ее матери на уме были только матримониальные планы, а отец отказывался быть вежливым с мужчинами, носившими длинные волосы. А поскольку это относилось почти ко всем друзьям Трой, привезти их в Батгит она не могла.