Читаем Только свои полностью

Нужно было видеть, как тяжело Рахима переносила беременность! Об этом лучше не вспоминать. Любой запах вызывал у нее приступы рвоты, последние месяцы она лежала в кровати, не вставая. Почти ничего не ела, кроме фруктов. Хорошо, что мальчик родился здоровым. У Рахимы резус отрицательный, и она твердо решила больше не рожать. Где-то прочла, что с таким резусом последующие дети могут оказаться неполноценными. Все мои разговоры о том, что это глупости и в двадцать первом веке нельзя так себя вести, ни к чему не привели. В конце концов я махнул рукой. Ахмаду только пять лет, а Рахиме только двадцать пять. Она еще успеет родить братика или сестричку нашему сыну. Но терпеть еще девять месяцев ее новую беременность, да еще сидя с ней в Швейцарии, я не смог бы.

За время нашей командировки в этой альпийской стране к нам несколько раз приезжали наши родственники. Сестры Рахимы с мужьями, моя сестра с мужем, наши родители. Скучать не приходилось, Швейцария нравится всем. И нужно отдать должное Рахиме, она радушно встречала наших гостей. С сестрами ходила по магазинам, и я с удовольствием наблюдал за лицами их мужей, когда жены приносили им подписанные чеки. Суммы были внушительными. Единственный человек, которого невозможно было «развести» на крупную сумму, был наш зять – Тудор Григориу. Очень состоятельный человек, миллионер, он не позволял себе тратить лишние деньги. Я всегда ставил его в пример Рахиме. Тудор одевался лучше всех, по последнему слову моды, у него были лучшие автомобили, и жил он в самых дорогих отелях. Все это работало на его имидж, помогало ему в переговорах. А просто так потратить деньги он не мог. Купить ненужную вещь или заплатить за горнолыжный курорт ему казалось верхом глупости. Конечно, если на курорте в это время не находился какой-нибудь министр или чиновник, от которого зависела судьба контракта. Тудор вел себя как настоящий европейский прагматик.

Рахиме не нравилось, когда я указывал ей на имевшиеся пробелы в ее воспитании и образовании, но насчет моего зятя она соглашалась со мной на все сто процентов. Тудор нравился женщинам. Еще бы! Природное обаяние плюс наглая внешность, подкрепленная кучей денег. Глядя на него, любой сразу понимал, что имеет дело с человеком, стоящим несколько миллионов долларов. Моя сестра ни в чем не нуждалась, а для нас всех это было главным.

Моя мать видела все недостатки Рахимы, но как умная женщина не делала ей замечаний, полагая, что со временем невестка образумится. Однако Рахима оставалась взбалмошной, неуправляемой, капризной девочкой, словно по-прежнему жила под крылом любящего папы, а не была супругой перспективного дипломата. Это я про себя.

В общем, у нас была нормальная семья, каких тысячи по всему миру. Обратите внимание, что я не сказал – миллионы. Я понимал, что мы живем гораздо лучше многих. Особенно это относилось к моим соотечественникам. Для многих из них сто долларов были большие деньги, а тысяча – почти недостижимая сумма. Когда мы обедали в местечке Крисье у знаменитого повара месье Жирарду и мне принесли счет на шестьсот евро за четверых, я расплатился, даже не подумав о сумме. А ведь на такие деньги многие семьи живут не один месяц. Но это уже не моя проблема. Мне вообще трудно представить, что я мог бы быть другим. В отличие от многих моих товарищей, у меня была собственная трехкомнатная квартира в Москве, которую мой отец имел как сотрудник Министерства иностранных дел. Пока они с матерью находились в командировках, я большую часть времени проводил с бабушкой. Моя сестра жила у дяди или уезжала к родителям, а мы оставались вдвоем. Можете представить, какие загулы я устраивал! Мы с сестрой учились в школах при дипмиссиях, и только во время учебы в институте я оказался без родительского контроля.

Еще повезло, что после первого приема наркотиков меня вывернуло наизнанку, и я с тех пор не притрагивался к этой гадости. У меня даже на сигареты аллергия, и, полагаю, это меня спасло от крупных неприятностей. Из четырех ребят, с которыми я дружил во время учебы, один стал законченным наркоманом, второй – известным олигархом, я ушел на дипломатическую службу, а четвертого убили где-то в Новосибирске. Выходит, из всей компании у меня второе место, если говорить о том, что из нас в конце концов получилось. А может, даже первое, учитывая, что мой друг-олигарх вынужден вкалывать с утра до вечера, оставаться в Москве, постоянно рисковать собой, находить общий язык с чиновниками и местными бандитами. Иногда я думаю, что мне повезло больше, чем всем остальным. Но это так, для собственных размышлений.