Читаем Только свои полностью

– Нужно позвонить в полицию, – напомнил я, доставая аппарат.

Тудор согласно кивнул. Остальные молчали. Я набрал номер справочной, попросив дать мне телефон местного полицейского управления. Затем долго набирал их номер, который почему-то все время срывался. В прежние времена в таком доме, занесенном снегом, можно было бы просидеть несколько дней, пока до него добрались бы другие люди. Так, наверное, и случалось в сельской местности Англии прошлого века. Но сейчас у нас было штук десять телефонов на семерых, и мы могли дозвониться отсюда в любую точку земного шара. Я долго и нудно объяснял полицейскому, что у нас произошло убийство.

– Вы уверены, что его убили? – Иногда невозмутимость англичан и тем более английских полицейских может довести до белого каления. Но дежурный лишь фиксировал мою информацию.

– Его отравили, – зло сообщил я. – Мы находимся в одиноком доме у Честер-Сити. Рядом тут какая-то ферма.

– Более точного адреса у вас нет?

– Нет, но я могу продиктовать вам номер городского телефона, по которому вы сразу установите номер дома и место его нахождения.

– Продиктуйте номер, – согласился дежурный.

И я продиктовал ему номер телефона в этом доме.

– Кто установил факт отравления? – продолжил допрос дежурный. – Или вам только кажется, что он отравился? Возможно, у него был сердечный приступ? Сколько ему было лет?

– За пятьдесят. Но у него было здоровое сердце. И среди нас есть врач, – пояснил я этому остолопу.

– Ясно. Но вы не трогали ничего в доме?

– Ничего. Наш дом занесен снегом, и отсюда никто не выходил. Когда вы сможете приехать?

– Я сейчас уточняю ваши координаты. Боюсь, что если ваш дом в Честер-Сити, то добраться до вас будет трудновато. Сейчас в вашем районе сильный ветер и снег. Но мы, конечно, сразу вышлем нашу группу. Вы не могли бы сообщить имя и фамилию погибшего? А также вашу фамилию, если можно.

Это был самый неприятный момент. Я посмотрел на остальных. Газеты устроят такую вакханалию! Но сообщить имя погибшего было необходимо.

– Только прошу вас пока не информировать журналистов.

– Разумеется. В такую погоду они вряд ли доберутся.

– Его звали… Дело в том, что погибший был… В общем, это посол при дворе Ее Величества господин Джапар Султанов.

– Как вы сказали, сэр? – Голос у дежурного стал совсем другим.

– Вы правильно услышали. Убит посол нашего государства, – подтвердил я офицеру, – и мне нужно, чтобы вы приехали как можно быстрее.

– Я все понял, сэр. Простите, кто говорит?

– Это его сын. Я могу оставить вам и номер моего мобильного телефона.

– Конечно, сэр, если это возможно.

Я продиктовал им номер моего телефона.

– Извините меня, сэр, – сказал дежурный, – но мы обязаны сообщать о подобных случаях в наше Министерство иностранных дел. И в Скотленд-Ярд. Слишком необычный случай. Вы уверены, что в дом не мог залезть никто из посторонних?

– Абсолютно уверен. Мы закрыли все двери и окна. Когда вы сможете приехать?

– Сейчас одиннадцать часов вечера, – ответил дежурный. – Мы немедленно свяжемся с центральным офисом Скотленд-Ярда. Но вы должны понять ситуацию. Сегодня Рождество, поэтому многих людей мы просто не сможем найти. Я обязан обо всем доложить нашему руководству.

Как только он услышал, что погиб посол, сразу понял, что нужно звонить руководству. Интересно, какое руководство и когда он найдет в такую ночь? Только завтра утром. Неужели придется ждать до утра?

– Я все сделаю, сэр, – заверил дежурный, – держите телефон включенным. Если понадобится, мы вышлем к вам вертолет.

Я убрал аппарат в карман.

– Что он сказал? – поинтересовался Салим Мухтаров.

– Пообещал прислать вертолет, – разочарованно ответил я.

– Какой вертолет? – не понял Мухтаров.

– Летающий, – зло пояснил я.

– Давайте наконец выйдем из этого кабинета, – предложила Рахима. – Я не хочу больше здесь находиться. Извините, но не хочу. – И она первой выбежала из кабинета.

За ней вышла Лена. Потом Тудор увел Гулсум. Я посадил маму на стул, рядом с диваном, и сам сел в кресло. Перед тем как выйти, Мухтаров хотел взять свой бокал коньяка. Даже протянул за ним руку, но, вероятно, вспомнив, что здесь произошло, посмотрел на меня, покраснел и быстро вышел. Мы остались с мамой вдвоем. У нее было серое лицо. Она устало смотрела на меня.

– Ты думаешь, это сделал кто-то из присутствующих? – спросила мама.

– Никто чужой не мог.

– Я тоже так думаю. – Ей было трудно говорить.