Читаем Только свои полностью

Но в девяностые годы у нас развелось очень много богатых людей, глядя на которых лично я стал понимать, что хорошее образование и уйма прочитанных книг не дают ровным счетом ничего. Чтобы быстро стать баснословно богатым, гораздо важнее другое. Нужно обладать сильным хватательным инстинктом, быть беспощадным, безжалостным, даже по отношению к самому себе, уметь мгновенно принимать решения, терпеливо переносить возможные неудачи и абсолютно не иметь совести. Все эти качества в полной мере присутствовали у Салима Мухтарова.

Что касается его третьей жены, то она появилась в умопомрачительном наряде, кажется, от Кензо. Юбка чуть выше колен, а ноги у нее такие, словно она одолжила их у манекена. И какая фигура! Грудь, живот, бедра – все восторг. И роскошные глаза. Я всегда невольно чувствовал волнение, когда видел ее. Моя жена, очевидно, была права, ведь она замечала, как вели себя мужчины в присутствии Лены. Можно быть красивой женщиной, как моя жена, и просто нравиться представителям сильного пола. А можно быть ослепительной женщиной, как Елена Сушко, при взгляде на которую возникает тысяча непристойных мыслей. И при этом, учитывая ее нарочитую вульгарность и вызывающие наряды, эти мысли не кажутся столь уж невозможными. Каждый раз, глядя на мешковатую фигуру Салима Мухтарова, я пытался представить их в постели и почему-то начинал нервничать. Как такая красивая женщина может быть женой такого тюфяка, даже если он набит деньгами? Неужели не могла найти никого получше? Или для нее самая прекрасная подстилка – пачки стодолларовых купюр? Впрочем, глядя на ее наряды, часы и драгоценности, было понятно, что ей небезразлично, чем набит этот «тюфяк», как ясно и другое: если количество пачек окажется не столь плотным, она его просто выбросит.

За столом, кроме моих родителей, Салима Мухтарова с супругой и меня с Рахимой, были еще две пары: посол России в Великобритании с супругой и посол Казахстана с дочерью. Я понимал, что это полуделовой ужин, мой отец никогда не стал бы приглашать к себе в свою резиденцию других послов, если бы это не было ему нужно. Он вообще считал, что любую встречу необходимо использовать для дела. Мы с Рахимой сидели около посла России, и мне нравилось, как нас посадили. Во-первых, потому что я мог смотреть на Елену, которая оказалась напротив меня, а во-вторых, потому что такое соседство не раздражало мою жену. Слева от нас в торце стола сидел мой отец, напротив две пары гостей – Мухтаровы и казахский посол с дочерью. А справа, также в торце, – моя мать.

Обслуживать нас отец пригласил двух официантов. Все, как всегда, было безупречно. Сказывался большой дипломатический опыт моих родителей. Нам привезли очень выдержанные французские вина. Стол был украшен так, словно над ним поработали лучшие дизайнеры. Горели свечи, и можно было подумать, что здесь не резиденция обычного посла, а прием у одного из влиятельных герцогов Англии.

Мой отец был не просто дипломат, но и бизнесмен. Еще в советские времена он понимал, что жить на одну зарплату дипломата неправильно и даже глупо. Поэтому иногда пересылал нашему родственнику в Москве некоторые товары, бывшие тогда у нас в стране дефицитом, которые тот успешно реализовывал. Об этом знали только члены семьи. Затем в девяностом году отец вложил крупную сумму денег сразу в два кооператива, открытых в Москве и у нас на родине. Потом начал скупать недвижимость и даже приобрел какие-то акции новой компании, которая только создавалась. Отец рассказывал мне, как, появившись на презентации этой новой компании, он увидел известного певца Муслима Магомаева, который пел для гостей. Отец всегда был его большим поклонником, и это повлияло на его решение вложить часть денег в эту новую компанию. Только потом он узнал, что руководитель новой компании попросил свою сестру, знакомую Магомаева, уговорить известного певца спеть для них бесплатно, так как в тот момент компания не имела никаких дивидендов и даже не могла оплатить концерт известного мастера.

Вы уже догадались, как называется эта компания? Ну конечно, «Лукойл». Теперь один процент его акций дает такой доход, на который можно содержать не только наше посольство в Лондоне, но и еще несколько других подобных представительств. Так что отец и тогда не прогадал. В последние годы он еще активнее развивал свой бизнес и на этой почве сошелся с Мухтаровым. Они решили инвестировать крупные средства в нефтедобывающую промышленность. Акций «Лукойла» у моего отца было чуть больше четверти процента. А если бы он тогда взял два или три процента, то мог быть уже мультимиллионером.