Процесс переживания траура сопровождается шоком, гневом, недоверием и, что ожидаемо, печалью. Иногда кажется, что этой печали никогда не наступит конец. Человек чувствует себя так, как будто он никогда не переставал плакать, он может начать тревожиться по поводу того, как протекает процесс переживания утраты, и даже может чувствовать по этому поводу стыд.

Большинство мужчин испытывает меньше стыда, гневаясь, чем переживая траур. В отличие от женщин, они чувствуют гораздо большую культурную поддержку при выражении агрессии и ярости, чем при выражении грусти и боли. И многие платят за это высокую цену, в терминах физического и эмоционального здоровья, по причине наших по сути бесчеловечных ожиданий насчёт того, что значит быть «настоящим мужчиной».

Джо, как и многие мужчины, с которыми я работала, чувствовал себя гораздо удобнее со своим гневом, чем с маленьким печальным ребёнком внутри себя, потому что этот печальный ребёнок заставлял его чувствовать себя слабым и ранимым. Подверженный физическому абьюзу, Джо очень рано научился запирать свои эмоции на замок. Для того, чтобы помочь ему начать процесс траура по утраченному детству, я попросила его проделать упражнение «похороны». Это упражнение я часто использую в работе со взрослыми, пережившими абьюз в детстве. У меня в кабинете есть ваза с искусственными цветами, и я поставила её напротив Джо, попросив, чтобы он повторил за мной следующее: «Я пришёл сюда, чтобы похоронить мою иллюзию о хорошей семье. Я пришёл сюда, чтобы похоронить мои надежды и ожидания относительно моих родителей. Я пришёл сюда, чтобы похоронить мою иллюзию о том, что я мог что-то изменить в них, когда я был ребёнком. Я знаю, что у меня никогда не будет таких родителей, каких бы мне хотелось, но я принимаю этот факт. Пусть мои иллюзии покоятся с миром».

В конце этой похоронной молитвы глаза Джо наполнились слезами и он сказал мне: «О господи, Сюзан, как больно! Это действительно больно! Почему я должен через всё это проходить? Я чувствую себя переполненным жалостью к самому себе и мне отвратительно это. Разве это не одно и то же, что твердить себе: «Ах, бедный я, несчастный»? – Многим людям пришлось гораздо хуже, чем мне».

На что я ответила: «Пришло время и тебе опечалиться судьбой того ребёнка, которому причинили столько боли. Если ты не сделаешь этого, то кто сделает? Я хочу, чтобы ты забыл всё, что ты слышал и жалости к себе. Траур по утрате счастливого детства не имеет отношение к жалости к себе».

Читатели, как и большинство людей – и как Джо, наверняка готовы на что угодно, лишь бы их действия не были расценены как жалость к себе. Возможно, они даже готовы отказать себе в праве оплакивать потери, которые пришлось пережить в детстве. Однако, пока вы не готовы вступиться за своего внутреннего ребёнка, дав волю гневу и трауру, вы будете продолжать казнить себя и дальше.

Вы не можете остановить свою жизнь

Хотя проживание траура имеет существенное значение для тех перемен в вашей жизни, ради которых вы работаете, вы не можете остановить вашу жизнь из-за этого траура. На вас по-прежнему лежит ответственность за вас самих и за других людей, вы по-прежнему должны быть эффективны в жизни. Гнев и траур могут выбить из колеи любого, поэтому особенно важно заботиться о самих себе именно в тот период времени, когда вы встречаетесь с ними лицом к лицу. Старайтесь изо всех сил участвовать в том, что кажется вам приятным и интересным. Совсем необязательно думать о неприятных вещах, всплывающих во время терапии, двадцать четыре часа в сутки. Относитесь к себе с такой же теплотой, как отнеслись бы к другу, у которого в жизни случилась полоса неприятностей. Ищите любую помощь у тех людей, которые поддерживают вас. Возможно, вам будет полезно поговорить с кем-нибудь о трауре, который вы переживаете, хотя не все люди будут готовы выслушать вас. Многие сами не в силах встретиться с трауром по своему детству, и очень возможно, что, разговаривая с вами о вашем процессе траура, они почувствуют себя небезопасно, так как их собственные психозащиты ослабнут.