Читаем Точный расчет полностью

– Мне понравился мистер Гальвес, – поделился он своими впечатлениями о поездке. – По-моему, он действительно гордится тем, что является отцом пяти ребятишек. Вы со мной согласны? А помните эти судки, выстроенные на кухонном столе? Могу поспорить, что дети получают самый полезный хлеб из непросеянной муки. И еще фрукты, как мне кажется. В общем, здоровое питание.

Все с удивлением воззрились на него.

– Я же рос в семье военного и сам имел такой же судок. Только у меня он был армейским. Да все мы ели из такой посуды, и мне это казалось вполне нормальным. Я даже при помощи настоящего армейского трафарета написал на одном из них свое имя. Моя мать ненавидела все это, считая, что я расту милитаристом. Но кормила меня хорошо, несмотря ни на что.

Нигли продолжала таращиться на Джека.

– Джек, мы здесь обсуждаем серьезные проблемы. Двое людей уже погибли, а ты рассуждаешь, какие должны быть судки для обедов.

Он кивнул.

– Да, рассуждаю о судках, размышляю о прическах и стрижках. Мистер Гальвес совсем недавно посещал парикмахера. Вы это заметили?

– Ну и что?

– И несмотря на все мое уважение к тебе, Нигли, я сейчас думаю о твоей попке.

Фролих бросила на него непонимающий взгляд, а Нигли залилась краской.

– И что же ты хочешь этим сказать?

– А вот что. Нет ничего и никого на свете дороже для Хулио и Аниты, чем их собственные дети.

– Но почему они так зажались и не желают нам ничего рассказывать?

Внезапно Фролих подалась вперед и прижала пальцем наушник. Прослушала сообщение, затем заговорила в микрофон на запястье:

– Молодцы. Отличная работа, все свободны.

На ее лице засветилась улыбка:

– Армстронг доставлен домой, – доложила она. – Все в порядке.

Ричер снова взглянул на часы. Они показывали ровно девять. Джек перевел взгляд на Стивесанта:

– Можно мне еще раз осмотреть ваш кабинет? Прямо сейчас?

Стивесант, казалось, был удивлен такой просьбой, но, тем не менее, поднялся из-за стола и вывел всех остальных из конференц-зала. Они прошлись по коридорам и вскоре очутились в секретарском закутке. Здесь было пустынно и тихо. Дверь в кабинет Стивесанта, разумеется, закрыта. Босс сам отворил ее и зажег свет в кабинете.

На столе лежала какая-то бумага.

Ее увидели сразу все. Некоторое время Стивесант стоял в дверях как вкопанный, затем стремительным шагом прошел вперед и, наклонившись над столом, быстро пробежал глазами текст. Нервно сглотнул, шумно выдохнул и только после этого взял листок в руки.

– Это сообщение, которое пришло по факсу из полицейского управления Боулдера, – пояснил он. – Предварительное заключение экспертов по баллистике. Наверное, это секретарь положила его сюда.

И он облегченно улыбнулся.

– А теперь внимание, – начал Ричер. – Сосредоточьтесь и скажите мне: вот именно так выглядит обычно ваш кабинет?

Стивесант, все еще держа листок в руке, внимательно оглядел комнату.

– Совершенно верно.

– И в таком же виде уборщики имеют возможность созерцать его каждую ночь?

– Ну, на столе, как правило, у меня не остается ничего, – кивнул Стивесант. – А в остальном, пожалуй, все, вроде бы, все как обычно.

– Хорошо, – кивнул Ричер. – Пойдемте отсюда.

Они вернулись в конференц-зал, и Стивесант пересказал содержание сообщения для всех.

– Там найдено шесть гильз. Патроны «парабеллум», девятимиллиметровые. Необычные вмятины на боках гильз. Эксперты прислали снимки.

Он передал листок Нигли. Она внимательно прочитала его, поморщилась и протянула бумагу Ричеру. Тот, едва взглянув на нее, понимающе кивнул:

– «Хеклер и Кох МР5». Он выбрасывает пустые гильзы, как ненормальный. Стрелок переключил оружие на очереди по три выстрела каждая. Две очереди, следовательно, шесть гильз. Скорее всего, их нашли где-нибудь в двадцати ярдах от места происшествия.

– Вероятно, модель SD6, – добавила Нигли. – Если оружие при этом было еще и с глушителем. Очень качественный автомат. Дорогой и довольно редкий.

– А почему вам вдруг снова понадобилось осмотреть мой кабинет? – полюбопытствовал Стивесант.

– Мы ошиблись в отношении уборщиков, – пояснил Ричер.

В комнате стало тихо.

– Как это? – не поняла Нигли.

– Целиком и полностью, – продолжал Ричер. – Ошиблись во всех отношениях. Что происходило, когда мы беседовали с ними?

– Они упорно молчали, как душевнобольные, словно сговорились ничего нам не рассказывать.

Ричер кивнул.

– Я поначалу тоже так считал. Подумал, что эти герои решили проявить мужество, причем все сразу. Потом я посчитал, что они находятся в трансе. Подумал, что это у них такая реакция на запугивание. Ну, как будто они понимали, что уже зашли слишком далеко, и вот теперь им приходится защищать что-то очень близкое и дорогое. Словно им жизненно важно молчать. Не дай Бог проронить хоть слово! Но знаете что?

– Что?